– Вообще-то это написано у Томаса Манна… Дело в другом: надо дойти до крайней степени отчаяния, чтобы заниматься тем, чем мы с тобой занимаемся!

«Не слишком ли? – думаю. – Судя по судорогам на физиономии Байрама, парень и так дошел до ручки, явно требуется пауза…»

Впрочем, не мне решать, кому что требуется: как бог даст, иначе говоря, а также его апостол Ковач. Процесс не стоит на месте, движение есть, жаль, двигаемся наощупь. Все вообще зыбко, не выверено, как говорят театралы – на кураже. Помнится, Эльвира частенько говорила, мол, не была готова к роли, вытащила ее на кураже. Зато как сыграла! Звездное исполнение, публика стоя аплодировала! Вот и здесь чувствуется отчаянное «авось», что должно привести к успеху. Но… «А вот никаких “но”!»

На следующий день пора пополнять съестные припасы. В отсутствие Борисыча за продуктами выезжал сам Ковач, но тревожить его после напряженной ночи рука не поднимается – руль «буханки» доверяют мне, в помощницы дают Катерину. Когда собираем списки с заказами, во двор выходит Ольга и просит приобрести наборы для грима, если попадутся.

– Вряд ли попадутся… – говорю скептически. – Тут пластилин с трудом нашли, а грим – сами понимаете…

– Мне очень нужно! – настаивает девушка. – Я заказала эти наборы, но посылка пока не пришла, а время – уходит!

Здесь она права: время бежит, точнее, несется вскачь, не успеешь оглянуться – белые мухи полетят. Поэтому я клятвенно обещаю перерыть полки здешних «сельпо», подозревая: это нужно для реализации новой идеи. О самой идее не спрашиваю (боюсь сглазить) и вскоре выруливаю за пределы нашего «хутора».

Перед холмом въезжаем в низину, заполненную туманом. Вокруг молочная дымка, свет фар едва ее пробивает, так что движемся еле-еле, то и дело скатываясь с осклизлой грунтовки на обочину. «Буханка» подпрыгивает на кочках, старенький движок ревет, надрываясь; кажется, еще чуть-чуть, и механизм не выдержат, мы встанем – и ни с места! И тут же догоняет: то же самое сейчас происходит в «Мекке» – такой же туман скрывает судьбы тех, кто сюда приехал, ведомый последней надеждой. И продвижение вперед точно такое же, с надрывом, на повышенных оборотах…

– Вы слышали о том, что здоровье наших подопечных обретается ценой чужой смерти?

Мой вопрос звучит странно. Зачем я его задаю?!

– Чьей смерти?! – удивляется попутчица.

– Чьей-то. Скорее всего – одного из близких людей. Например, если мой Максим выздоровеет – умру я. Конечно, могла бы умереть моя бывшая супруга, но она вряд ли согласится.

– Не понимаю… Почему кто-то должен умирать?!