– Больно… – скулит Байрам.

– Так и должно быть… Должно быть больно!

Еще энергичный шлепок, еще вскрик, после чего Байрам вскакивает и мечется по мастерской.

– Осторожнее, портреты! Знаешь, сколько в них вложено труда?!

– Не знаю я ничего! Отпусти, шайтан!!

Пауза, затем пластилин начинают оглаживать.

– Во-первых, я тебе не шайтан. Я – твой врач. Во-вторых, присядь! Слышишь, что говорю?!

Приходится встать, чтобы силой усадить мечущегося парня на место.

– Успокоился?! Все, теперь твоя очередь, работай сам.

Пока парень лепит, потная спина тяжко вздымается (мастер вовремя взял паузу). Внезапно звучит вопрос:

– Не спится?

Я вздрагиваю – кажется, Ковач видит затылком. Или моя физиономия отразилась в одном из зеркал? Я бормочу извинения, но тот машет рукой:

– Ладно, садитесь, если пришли…

Некоторые зеркальные поверхности расположены напротив друг друга, и кавалькады отражений убегают в бесконечность, пробуждая воспоминание об одном из глюков Макса. Подобной хитростью он путал своих наблюдателей, что должны были попасть в зеркальный тоннель и там пропасть. Тоже эпизод прошлой жизни, хотя… Так ли она отличается от нынешней? В личном космосе этих несчастных время останавливается, это не стрела, летящая в будущее, а кружение по замкнутому кругу, где меняются нюансы, а искаженная сущность остается. Вот я теперь – Джекил, в минуты обострений становлюсь Джеком-потрошителем, но это лишь вариации старой темы безумия, очередная аранжировка мелодии ада…

Вдруг обращаю внимание на то, что фигура Байрама (сколько же пластилина на нее ушло?!) уже основательно проявлена, в ней явно проглядывают черты прототипа. А вот бюст Максима, отставленный в угол, лишен уникальных черт, из первоначального яйца вылезает лишь намек на личность. Тут же тянет спросить: почему одним бюст, а другим – чуть ли не конная статуя? Но я не спрашиваю, не мое дело лезть в процесс, в котором не смыслю. Мое дело – наблюдать (если пустили в святилище) за мучениями черноволосого парня, по чьему лбу стекают струйки пота.

– Не могу больше… – бормочет Байрам.

– Еще несколько минут – и закончим.

Внезапно Ковач берется рассказывать о библейском Иакове, посчитавшем, что его брат Иосиф мертв. Иаков впал в страшное отчаяние, он везде искал брата, не находил и в конце концов решился на абсурдный шаг. Он начал лепить брата из подручной глины, пока подлетевший ангел не остановил его. «Почему не надо лепить?! – удивился Иаков. – Мой брат умер, я хочу хотя бы в таком виде возродить его!» И ангел ему сказал: «Твой брат жив, ищи его».

– Так в вашей Библии написано? – спрашивает Байрам. – Тогда мне запрещено это слушать, у нас в Коране все иначе.