– Чем же это плохо?! – поражается Ольга.
– Всем! Известно же: задаром ничего не делается! Главное, мы готовы платить, так ваш не берет! Какие-то французы ему платят, да кто их видал, этих французов?!
Кто-то вынимает деньги, пытается всучить Ольге, но от того ход вещей не возвращается в нужное русло, напротив – еще больше искривляется. Если честно, от французского гранта почти ничего не осталось (знаю со слов Борисыча), а ведь надо оплачивать счета за электричество. И налог на землю требует оплаты, да и выезжать в поселок нужно, а в сарае – последняя канистра бензина! Грубая материальность, вроде бы изгнанная из нашего обиталища духа (не святого, но все-таки!), вдруг заполоняет пространство, и диктует, как жить. И то, что Байрама вскоре вычисляют как виновника разора, положения не спасает. «Мекка» пошла вразнос, и на парня набрасываются со всех сторон, мол, из-за таких дебилов мы и томимся в очередях! Кто он вообще такой?! Гражданин другого государства, пусть отправляется к своим узкопленочным! Байрам выглядит жалко, как зверек затравленный, даже отказывается от грима, который порывается сделать Ольга. И правда – зачем? Гримируй – не гримируй, а отвратительное мурло этого мира обязательно проявится…
Очередь начинает таять, даже упертые понимают, что вряд ли дождутся приема. Одни ругаются, другие грозят жалобу накатать куда следует, главное, двор медленно пустеет. Летом в гостевом доме вечерами горели все окна; теперь половина не горит. А еще – визит проверяющего из райздрава, что явился отреагировать
– По-моему, вы их заранее сделали, – говорю. Я лезу на рожон из жалости к Ольге, на той совсем лица нет. И тут же слышу: а на каких, мол, основаниях вы сами тут пребываете? Временная прописка есть?! Далее вопросы буквально выстреливают: а лицензия имеется? А разрешение на предпринимательскую деятельность? Говорю, что здесь не занимаются бизнесом, а в ответ ухмылка: дескать, ага, не занимаетесь! Прокуратура еще проверит, что за портреты вы тут лепите!
Но самое мучительное – вербальный расстрел, что ночью устраивает сын. Макс не слепой, видит, что происходит, и с каким-то болезненным сладострастием вопрошает: «Ну, я же тебе говорил, чего стоит этот мир?! И чего стоите вы, жалкие прагматики, умеющие только локтями работать и поливать грязью друг друга?! Помнишь, я писал про клебсиелу, что распространяется в коллективном теле человечества, дабы уничтожить нас, как вид? Так вот ее действие – налицо, она поразила и тела, и души, а главное – этого вида не жалко!»