– Куда надо!

На второй этаж не поднимаюсь – взлетаю, а дверь толкаю ногой. Наглость тут служит подпоркой, я могу действовать либо так, либо никак, а значит, нечего вскакивать со стула, Артем-не-помню-отчества, и делать большие глаза! Лучше пните в задницу того, кто накрылся одеялом и лежит, гордо отвернувшись к стене!

– Вставай, к тебе пришли… – слышу наконец. Тело не шевелится, и тогда я, чувствуя поддержку, попросту сдергиваю одеяло. Сама лежала под синтепоном не один месяц, знаю, что одеяло может служить погребальным саваном, а наша задача – воскреснуть! Последние слова уже произношу вслух, после чего вижу, как взлохмаченный персонаж усаживается на кровати, подтягивая коленки к подбородку.

– Что вы носитесь с этим воскрешением… – произносит с кривой усмешкой. – Тоже мне, нашли спасителя!

– Не нравится?! Тогда идем с Ольгой работать! Надо же что-то делать, пойми, другого шанса не будет!

Ольга пока не планировала такую работу, но меня несет, я знаю: его надо расшевелить, только вдвоем можем чего-то достичь!

– Он подумает, – произносит Артем-не-помню-отчества. – Верно, Максим? Ты подумаешь и примешь правильное решение, так?

Выйдя из комнаты, долго не могу успокоиться, а также понять: кто сейчас все это выдал? Это была X? Или Y? А может, в момент порыва они совместились, и это была единственная, неповторимая и настоящая Майя?

Почему-то рассказываю об этом Кате, затем, уткнувшись в ее плечо, взахлеб рыдаю. Всю кофту слезами измочила, прямо как в детстве, и вдруг подумалось: а куда делась Магдалена?! Ответ: она уехала в кругосветное путешествие, откуда не возвращаются. А вот Катя (которая ранее была в кругосветке) вернулась, и я буду за это понимание зубами цепляться, любой ценой постараюсь не забыть…

Очередная картина на моем лице создается тщательно, с мелкими деталями и подробностями. Я сама выбрала цветовую гамму, да и вмешиваться в процесс не возбраняется, и я помогаю, довожу задуманный образ до финала. И тут стучат в дверь. Может, спящий проснулся и решил составить компанию? Здорово было бы, вдвоем мы горы свернем!

Увы, на пороге кухни – великий немой.

– Чего тебе, Амалия? – вопрошает Ольга. – Закончила занятия с Виктором Георгиевичем?

Та кивает, затем указывает на меня.

– Хочешь такой грим?

Опять кивок, после чего макияж завершают, и я уступаю место. Для начала с физиономии Амалии стирается толстенный слой румян-белил вкупе с фиолетовой помадой и бордовыми тенями на веках. Оказывается, девушка не уродина, хотя лицевые мышцы почти атрофированы: щеки, губы – будто ватные, они кажутся неживыми. И все же Ольгины пальцы творят чудо, постепенно возникает что-то веселое, яркое, и маска явно старается улыбнуться.