СЕЙЧАС
СЕЙЧАС
— Сюда, — говорю я Бел, изучая обрывок бинта в своей руке. Шариковая последовательность Л и П все еще слабо читаема на фоне жесткой от крови ткани.
Мы спешим по коридорам, каждую секунду заново удивляясь, что нас до сих пор не схватили, не расстреляли, не убили. Каждый вдох дает нам смелость верить в следующий.
Лабиринт так же отвратителен, как и пять дней назад, свет от люминесцентных ламп, привинченных к потолку, так же режет по глазам, как хлорка. Удушающая пыль поднимается от кирпичей, потолок, кажется, вот-вот рухнет мне на голову, просто назло, зато, по крайней мере, сегодня я не хромаю. Сегодня, несмотря на свой страх, я двигаюсь с определенной целью.
Не считая редких утешающих перешептываний, тишину нарушают только наши торопливые шаги, тяжелое дыхание и периодически хруст, когда Бел проходится молотком по очередной камере слежения.
— Совсем расслабились, да?
В голосе Бел слышится нетерпение. Не может дождаться, понимаю я с восхищением. У нас с ней похожая кожа, она одинакового оттенка и одинаково усыпана веснушками, но под ней Бел совсем другая. Каждая ее частица кипит желанием вступить в бой.
— Почему они до сих пор не пришли за нами? — недоумевает она.
— Мне кажется, они боятся.
Может быть, мне это только кажется, но я чувствую, как страх этого места смешивается с моим. Еще один побочный эффект маминого вмешательства? Мои кости гудят: камертон в тональности «замуровать его к черту».
— Чего? Нас всего двое.
— Да, именно это их и пугает.
Она вопросительно смотрит на меня, но мне это кажется очевидным. 57 перестраховывается и боится сделать неверный ход. Мне это слишком знакомо — как район, испещренный тупиками, где было бы легко заблудиться, если бы вы не выросли, гуляя по его улицам.
— Они шпионы, а не солдаты. Они всех подозревают в заговоре, в блефе, который можно раскрыть. Вряд ли им придет в голову, что двое семнадцатилеток додумались брать самое секретное шпионское агентство Великобритании на абордаж.