— Помни уговор, — говорю я.

— Я сдержу обещание, если ты сдержишь.

Она смотрит на меня так, словно впервые видит.

— Знаешь, Пит, может, ты у нас получил докторскую степень по страху, но я тоже быстро учусь.

— Да?

— Да.

— И что?

— То, что ты и сам кого хочешь напугаешь, просто это не сразу бросается в глаза.

Ее ладони все еще красные, пот не дает им высохнуть. Медленно, уверенно она размазывает кровь по моему лбу и щекам. Ком подступает выше. По мне, пахнет настоящей кровью.

— Ты готов? — спрашивает она.

— Ни капельки, нет, совсем не готов.

— Тогда вперед.

Вдали от Бел меня внезапно охватывает страх. Я чувствую себя калекой, как будто кто-то перерезал мне бритвой подколенное сухожилие. Я бормочу себе под нос направления, как молитвы, пытаясь инвертировать код, вернуться назад по своим следам, держась ладонью стены.

— «Мы пошли направо, значит, сворачивай налево» и «Мы пошли налево, значит, сворачивай… черт, я не могу».

Что, если я пропущу поворот? Они все выглядят одинаково. Если я ошибусь хоть раз, как я смогу вернуться назад?

— ОЙ!

Я забываюсь, и мой голос отдается громким эхом. Я смотрю вниз. Отрываю руку от выступа в кирпичах и вижу кровь. Тонкий, как игла, осколок блестит в моей ладони. Я прищуриваюсь, поднимая глаза на разбитую камеру, и мой пульс успокаивается.

Эх ты, Пит! Вот так и вернешься.