Однако самые ожесточенные имущественные дебаты касались частных претендентов на епископальную собственность, возвращенную церкви в правление Марии за счет светских лиц, получивших права на нее при Эдуарде. На кону оказался важный правовой спор: истцы хотели получить обратно земли, переданные короне епископами времен Эдуарда, а затем проданные или пожалованные новым лицам по королевским грамотам, тогда как при Марии эти земли вернулись к католическим епископам без компенсации. Хотя Мария специально не аннулировала обмен земель между епископами и короной, она выдала епископу Уайту ордер, позволяющий тому отказаться от договоров его предшественника, оформленных в пользу Эдуарда VI. В 1559 году епископы не согласились с исками владельцев грамот времен Эдуарда. Однако если бы епископы выиграли спор, то пожалования Эдуарда VI бывших церковных земель по грамотам оказались бы недействительными. Епископы посеяли панику по поводу имущества.

В придачу угроза будущего возвращения конфискованной церковной собственности по-прежнему преследовала парламент. Мария воссоединила Англию с Римом на основании гарантий в диспенсации Поула, неохотно одобренной папой Юлием III, гласившей, что права на владение бывшими церковными землями останутся в неприкосновенности. Однако диспенсация Поула не была абсолютной или прецедентной: она не могла ограничить в действиях Павла IV, которого Поул убедил в 1555 году принять во внимание положение Англии, но и тогда папа в принципе осудил отчуждение церковной собственности. Хотя диспенсацию Поула бережно сохраняли в общем праве, которое настаивало, что права собственности на секуляризированные земли имеют законную силу, епископ Боннер в 1559 году опирался на совесть, а не на общее право[608].

Следовательно, судебный процесс Томаса Мора отнюдь не положил конец правоведческому спору в Англии, утвердив всеобъемлющие полномочия парламентского статута и примат общего права над другими видами юриспруденции. Статут был высшим человеческим законом только в контексте королевской супрематии. Папское право имело в Англии такую же силу, какую при Марии имело общее право: вопрос был в том, что случится дальше? Таким образом, протестанты получили свое урегулирование в 1559 году частично благодаря возникшей имущественной панике. Несомненно, ровно так же, как Пэджет противостоял Марии, пока не были обеспечены права на бывшую церковную собственность, так и лорд Рич в 1559 году поддержал Закон о супрематии, поскольку он сохранил его владения, но проголосовал против Закона о единообразии, потому что месса сохраняла его душу. Не все разделяли подобную точку зрения; например, Винчестер и лорд Норт выступали против и правообладателей времен Эдуарда, и Закона о единообразии[609]. Но если уж землевладельцы хотели гарантий, протестантство могло предложить им больше, чем папа римский.