Однако звезда Марии быстро закатилась: рождение сына, будущего Якова VI и I, 19 июня 1566 года не спасло ее. До 1565 года правление Марии в Шотландии поддерживало реальное, хоть и неустойчивое согласие; ее беспринципность и корыстная терпимость обеспечивали и радикалам, и консерваторам достаточное чувство безопасности. Тем не менее непоследовательная и нерешительная Мария посеяла сомнения. Ее брак пробудил в Шотландии династическое соперничество Ленноксов с Гамильтонами[623]. Более того, когда Дарнли убили, она вышла замуж за его предполагаемого убийцу, Джеймса Хепберна, графа Босуэлла, который развелся с женой. Тогда шотландская знать сформировала конфедерацию, поклявшись отпустить Марию «на свободу»; это спровоцировало гражданскую войну, поскольку «свобода» означала отречение от престола в пользу Якова, которым можно было бы манипулировать вплоть до достижения им совершеннолетия. К 1567 году Мария до некоторой степени имела свою партию, ее составляла коалиция Гамильтонов, их окружение и противники «конфедерации». Все же Мария наделала ошибок. Вырвавшись из рук лордов конфедерации, она бросила свои силы в сражение при Лангсайде (13 мая 1568 года) – и проиграла. Королева Шотландии бежала через залив Солуэй, рассчитывая на помощь Елизаветы против своих восставших подданных[624].
В этих обстоятельствах Тайный совет и парламент (1563 и 1566 годов) настаивали, чтобы Елизавета назначила престолонаследника или вступила в брак. Поставив, наверное, свой самый практичный политический диагноз со времени религиозного урегулирования, Сесил записал перед парламентской сессией 1566 года: «Получить и брак, и назначение престолонаследника – предел мечтаний… Брак – самое естественное, самое простое и самое хорошее для Ее Величества королевы. Получить определенность в престолонаследии – лучшее для всего народа», но «сложнее всего обеспечить и то и другое из-за трудностей обсуждать права и сильного нежелания Ее Величества согласиться на замужество… Вывод: золотая середина между этими двумя возможностями – активно побуждать к браку, а если не получится, то перейти к обсуждению прав на престолонаследие»[625]. Именно такой была основная тактика Тайного совета в 1560-е годы: упрашивать Елизавету вступить в брак и, если она откажется, использовать парламент как средство для выяснения опасений общества относительно престолонаследия вопреки настойчивому утверждению королевы, что это «государственная тайна».
В 1563 году люди Дадли убедили обе палаты парламента обратиться к королеве с прошением о браке, но Елизавета отклонила эти маневры, сказав, что она не давала обета не выходить замуж, и пообещала назвать престолонаследника в должное время. Среди тайных советников в парламенте Бэкон продвигал идею дебатов по престолонаследию, Сесил, в свою очередь, – неудачный закон по утверждению Тайного совета в качестве регентского совета на случай, если Елизавета скончается, не назвав преемника. Согласно незаконченному наброску, написанному его собственной рукой, существующий Тайный совет предполагалось расширить за счет каких-либо дополнительных советников, названных королевой в завещании, и он законным образом оставался бы руководить страной как «Государственный совет», пока властью парламента не будет объявлен новый монарх[626].