— Да какая разница? Эх, выпьем!

Они обе скрылись за дверью, а я села на извозчика, нашла в кармане бумажку из адресного стола и велела извозчику ехать на улицу Принцессы Леопольдины.

Эта улица была совсем в другом конце города, но все-таки поближе к центру.

Ехать надо было через Фердинанд-Максимилиан-Крайс, очень пышный и пустоватый район, четыре длинных квартала почти одинаковых домов с колоннами, статуями и зеркальными окнами — шикарные дома, но видно было, что там почти никто не живет: ни прохожих, ни карет, ни магазинов и кофеен. Контор тоже почти нет — только два или три консульства я разглядела — русский флаг, французский флаг и еще не пойми чей флаг — может быть, какой-нибудь бразильский или даже мексиканский, с ума сойти, лопнуть со смеху… Госпожа Антонеску мне рассказывала, что все это возвел сын прошлого кайзера, то есть младший брат нынешнего — он сам рассчитывал стать кайзером, спихнув своего бездарного братца, который профукал все, что можно профукать, и даже то, чего никакой нормальный человек профукать не может, — например, родного сына. Это уже папа говорил. Так что эрцгерцог Фердинанд Максимилиан построил эту красоту специально для себя.

Reichsallee, то есть обсаженный липами проспект Империи, пересекала широкая, но недлинная Heldenstrasse, улица Героев. А дальше были три площади, как круглые шишечки на концах креста — площадь Императоров на конце проспекта Империи, а улица Героев справа и слева — если стоять спиной к старому городу — завершалась площадью Мужчин и площадью Женщин, Männerplatz и Frauenplatz. Здоровущий собор, заложенный на площади Империи, не был окончательно достроен и отделан — а может быть, его уже не достроят никогда, хотя он и сейчас неплохо выглядит и в нем даже иногда служат воскресную мессу — я, правда, там не была, но я вообще в такие места стараюсь ходить пореже. А если правду — не хожу вовсе… Бедного Фердинанда Максимилиана его братец, то есть нынешний наш дедушка-кайзер, все-таки сумел вытолкать из страны, за океан, императором Мексики, а там его прикончили республиканцы.

А ведь он хотел короноваться именно тут, в новом соборе, и вообще у него, говорила всезнающая госпожа Антонеску, был такой план: сделать Штефанбург третьей столицей всей Империи, а там, глядишь, и первой столицей сильно расширенного и обновленного Рейха. Поэтому вокруг недостроенного собора стояли пустые гранитные пьедесталы, числом двенадцать, где должны были торчать статуи главных императоров Европы, начиная от Октавиана Августа и Карла Великого. Включая моего сомнительного предка Генриха, прозванного Птицеловом, и всех самых лучших Штауфенов, Габсбургов и даже, вы не поверите, Гогенцоллернов. Несчастный эрцгерцог, сидя в Мексике, мечтал взять реванш за битву под Садовой, где мы позорно продули пруссакам, и соединить два рейха в один — под своей рукой.