— Но послушайте, господин Фишер! Один мой знакомый, не буду называть его имени, — сказала я, имея в виду своего папу, — объяснил мне, что филер в Штефанбурге стоит сущие гроши. Пять крон в сутки, что-то около того. Неужели наемный убийца стоит намного дороже? Если у вас нет денег — я могу одолжить.

— Прекрасная мысль, — кивнул Фишер. — Она пришла мне в голову сразу же. Остановить, дорогая Адальберта, на нашем жаргоне означает именно то, что вы сказали. Подослать наемного убийцу. Прикончить тем или иным надежным способом.

— Хорошо, — сказала я. — Допустим, вы прикончите князя Габриэля, или кто он там на самом деле. А вы уверены, что он один? Я читала книжки про русский террор. Там их были десятки и даже сотни. На место одного убитого вставали двое. На место двоих — четверо. Просто какая-то гидра. Если б не решительные меры русского министра Столыпина, вы знаете, о ком я? — Фишер кивнул. — Они бы вообще потопили Россию в крови и свергли бы императора.

— Правда, Столыпина тоже убили, — грустно заметил Фишер. — Но это, впрочем, неважно. Он сделал свое дело — задавил террор. Ну, или так — придавил до времени, но и на том спасибо. Но тут немножко другие обстоятельства. У этих сербских террористов сеть вроде широкая, а боевиков — раз-два и обчелся. То есть людей, которые готовы реально пойти на смерть. Потому что, если этот Габриэль убьет императора или наследника, ясное дело, что с ним произойдет. Если это будет публично — его растерзает толпа. А это может быть только публично. Кто пустит его в Шёнбрунн? Как он проникнет в спальню императора? Смешно. Это может быть только публично. Метнуть бомбу или выстрелить из мощного револьвера в толпе во время какой-нибудь парадной церемонии. Но его тут же растерзает толпа, я же говорю. А если полиция его отобьет у толпы, то его повесят по приговору военного суда… Покричать в кабаке, почитать стихи в прокуренной квартире, поорать что-нибудь против империи — это ради бога. Это сколько угодно. Таких храбрецов на каждом углу по десять человек. А пойти на смерть — вот тут запятая. В общем, насколько я знаю, князь Габриэль на сегодняшний день единственный боеспособный боевик, уж простите мне эту стилистическую ошибку.

— Эта стилистическая ошибка называется плеоназм, — сказала я.

— Возможно, конечно, я ошибаюсь, — продолжал Фишер. — Возможно, это на самом деле гидра, законспирированная настолько сильно, что даже я, раскусивший полковника Редля за несколько лет до его провала, что даже я не смог ее раскрыть. Но это неважно. Молодого князя необходимо остановить. Вы поняли?