— Ну не так-то он уж и стар, — пискнул господин Фишер как будто бы не своим голосом.

— Ну не стар, так и не юн, — оборвала я. — Не Байрон, не этот, как его там…

— Ну, ну, кто? — спросил он.

— Фу, какой вы необразованный человек! Чаттертон, поняли? Читали? Нет? Что вы окончили? Юридический факультет, а может, просто полицейское училище? Чтобы работать с людьми нашего уровня, надо много читать. Знаете, кто такой Чаттертон? По глазам вижу, что нет. А я знаю. Я даже влюблена в него была, когда мне было лет тринадцать. По книжкам, господин тайный агент, по книжкам. Потому что он отравился в семнадцать лет в тысяча семьсот каком-то там году. И вообще, хорошее мы с вами место нашли для разговоров. Поехали, а? Я бы сама села на облучок, но не умею править лошадьми. В городе, я имею в виду.

— Значит, вам совсем не жалко родителей? — злобно сказал Фишер.

— Жалко. Но так, вообще, — усмехнулась я. — Папа человек немолодой, я же сказала. Ну, закончит жизнь красиво, в застенках тайной полиции. Об этом непременно будет в газетах. А мама? Что ж, мама. Она мне почти что, стыдно сказать, чужой человек. Душевно чужой, я имею в виду. Ну повесят. Ну, жаль, конечно, но сама я от этого вешаться не стану. А может быть, если у них все получится, то повесят как раз вас. Так что, может быть, вы, господин Фишер, вовсе даже не кайзера спасаете, а заодно моих родителей, а просто себя, свою, извините за выражение, шкуру. Вы не обиделись?

— Ничуть, — сказал он. — Выйдемте из коляски.

— А это еще зачем? — спросила я. — И вообще, что это за коляска? Городской извозчик? Ничего не понимаю.

— Неважно, — сказал Фишер. — Но не извозчик, уверяю вас. Хотя похоже. Потому вы в нее и сели.

— Никуда я не пойду, — сказала я.

— Прошу вас, — вдруг застонал Фишер. — Мне дурно, доведите меня до аптеки. Вот видите, там.

Он взмахнул рукой куда-то вперед и вбок. Вернее, назад, потому что мы с ним сидели спиной к лошадям. Я обернулась и в сотне шагов увидела аптечную вывеску.

— Вы лжете, — сказала я.

— У меня болит сердце, — сказал он. — Я сейчас умру. Вы останетесь в коляске рядом с трупом.

— Я не боюсь покойников, — возразила я. — Они не кусаются.

— Вас задержит полиция.

— Откуда она здесь возьмется? — Я пожала плечами.

— Полиция, — прошептал господин Фишер, вцепившись мне в руку, — полиция всегда появляется в самый неподходящий момент. Мне вправду дурно. Вы злая маленькая эгоистка. Но не настолько же?

— Вы меня плохо знаете, — повторила я. — Но, впрочем, ладно.

Я встала с сиденья, уложила на него Фишера и, перепрыгнув через него, вскочила на облучок. Схватила вожжи, цокнула, свистнула, дернула, нашарила под сиденьем какое-то подобие хлыстика.