— Сто пятнадцать на шестьдесят пять, — сказал аптекарь, снимая манжету с моей руки. — Оденьтесь, барышня. У вас прекрасное артериальное давление. Забудьте про грудную жабу. Вы просто разволновались. Это бывает.

— В моем возрасте, вы хотите сказать? — чуточку обиделась я.

— В любом возрасте. Это случается в любом возрасте, — добродушно сказал аптекарь. — Душевные переживания охватывают людей любого возраста и пола.

— Что вы нам порекомендуете? — спросил Петер.

Нет, это просто очаровательно. «Нам» — вы только подумайте! Что он себе в голову взял? Но мне это было приятно, чего уж скрывать.

— Я бы порекомендовал… — протянул аптекарь, — я бы порекомендовал… Нет, ничего бы не порекомендовал. Жить как живется. Гулять, дышать свежим воздухом, не есть острого и жирного, стараться поменьше волноваться. А поскольку последнее вряд ли возможно, то, если подобные эпизоды будут повторяться, я бы порекомендовал вам, — он помолчал, словно бы раздумывая, говорить или нет, — я бы порекомендовал вам… но это не медицинская рекомендация, ни в коем случае. Это нечто вроде, даже не знаю, как и назвать, хотя некоторые считают это лечением, но я еще не выработал на это свой собственный научно обоснованный взгляд. Но тем не менее… — Он прошагал в конец комнаты, достал из бюро визитную карточку. — Это называется «психологический анализ». Мой племянник — доктор Ференци.

— Знаю, слыхала, — сказала я.

— Про доктора Ференци? — удивился аптекарь.

— Нет, нет, — сказала я. — Ни про кого конкретно. Это господа, к которым надо приходить, ложиться на диван и целый час выбалтывать всякую гадость, которая в душе накопилась? Да? За пять, а то и за десять крон в час, да?

— Какая вы образованная барышня! — сказал аптекарь. — В курсе новейших течений.

— Среди людей живем, — засмеялась я, — и газеты читаем. Петер, возьми визитку!

Тем самым я как будто бы подтвердила это его нахальное «мы».

— А капли? — спросил он у аптекаря.

— Минутку. — Аптекарь скрылся за дверью и очень скоро вернулся, неся на подносе маленькую коническую мензурку зеленого стекла, похожую на водочную рюмку, только с делениями.

— А мне? — воскликнул Петер.

— Вам?

— Да, знаете ли, я тоже переволновался. — Появилась вторая мензурка. — Ваше здоровье, Адальберта, — сказал Петер, протягивая мне эту, так сказать, рюмку.

— Ура! — сказала я, чокнулась с ним и совершенно по-простонародному опрокинула ту сладкую жгуче-пахучую жидкость в рот. — У вас нет какого-нибудь лечебного сервелата? — спросила я.

Аптекарь вежливо улыбнулся.