— Если верить Старому Пуделю, все военные поставщики сущие воры! — перебила я. — Пробы негде ставить. Виселица по ним плачет.

— Кому, кому? — вскричал папа. — Какому еще пуделю?

— Папа, не притворяйся, что ты не читаешь газет, — засмеялась я. — Старый Пудель, он же старина Эрнст Кауфман — любимый фельетонист нашей городской газеты.

Папа махнул на меня рукой и снова обратил свой взор на господина Фишера.

— Так что вот, — сказал Фишер. — Это может быть чисто человеческое чувство. Каждому обидно, если его проверяют. А крадеными, господин Тальницки, могут быть сто крон или, в крайнем случае, тысяча. Самое большое — пять тысяч восемьсот пятьдесят, — сказал он, усмехаясь и глядя на меня.

Он назвал точную сумму, которая была в том кошельке, но без учета реальной стоимости золотых империалов. На самом-то деле там было на две тысячи больше, вот! Почти восемь тысяч крон!

— Пожалуй, четыре тысячи ровно! — сказала я и засмеялась. — А все, что выше, — честно заработанное.

— Правильно, — сказал Фишер. — Крупная сумма, как бы это половчее выразиться, легализует сама себя, как любая крупная собственность. Кто рискнет сказать, что… — И тут он замолчал.

— Что? — спросил папа.

— Да ничего! — замялся Фишер, скрывая свое смущение под некоторой дерзостью. — Да совершенно ничего! Кто рискнет сказать вслух, что огромные земельные владения какого-нибудь магната образовались путем мошеннических комбинаций, подлогов бумаг, ложных завещаний, фальшивых дарственных, да и прямого грабительства где-нибудь в конце семнадцатого века?

— Ну так это вон когда было! — сказал папа.

— Какая разница? — пожал плечами Фишер. — Конец семнадцатого или начало двадцатого. Мы можем разложить века на годы, годы на месяцы, на недели, на дни, часы и даже минуты. Поэтому, чисто логически, нет никакой разницы между хорошим косяком земли, отжученным у соседа где-нибудь, к примеру, скажем, в мае 1694 года, и миллионом крон, полученным за какой-нибудь сомнительный контракт в мае 1914 года, то есть третьего дня.

— А как же срок давности? — хотел возразить папа, но потом махнул рукой и спросил: — Но вообще-то он действительно порядочный человек, ваш Ковальский? У него действительно есть такие деньги? И он действительно хочет приобрести вот ту часть земли, о которой мы с вами говорили? И вы уверены, что чек будет не фальшивый?

— Действительно. Действительно. Действительно, — сказал Фишер, отвечая на все три папиных вопроса, и прибавил, отвечая на четвертый вопрос: — Да, я уверен. Впрочем, если вы сомневаетесь, можете потребовать деньги наличными. Хоть ассигнациями, хоть золотыми монетами. Правда, это будет тяжело таскать, но воля ваша.