Поэтому я сказала:

— Впрочем, ладно. У меня есть время подумать?

— О чем? — спросил папа.

— Выбрать: Париж или Петербург, — ответила я. — Вы, я надеюсь…

Я хотела спросить: «Вы меня обеспечите как следует? Чтобы я могла снять хорошую квартиру в Париже или Петербурге, нанять прислугу, ходить в театры, я уж не говорю о плате за обучение и книги — это как бы само собой разумеется». Но осеклась, подумав, что это было бы слишком бессердечно — задавать такие вопросы в столь важный момент, и поэтому продолжила:

— Вы, я надеюсь, устроите что-то вроде семейного ужина? Чтобы мы наконец все вместе посидели, поговорили о будущем нашей семьи. Чтоб я наконец могла увидеть вас — веселых и счастливых — рядом!

Папа посмотрел на меня очень пристально, пытаясь понять, правду ли я говорю, или издеваюсь, или что-то задумала. Но я со всей доступной мне искренностью улыбалась и хлопала глазами. И он, кажется, поверил.

— Да, — сказал он. — Разумеется.

— И моего нового брата князя Габриэля ты тоже позовешь?

— Разумеется! — сказал папа. — Если он захочет. Надеюсь, даже уверен, что он захочет. Это ведь очень важно — первый общий семейный вечер в нашей обновленной, так сказать, семье!

И папа поднял палец.

— Чудесно, папочка! — сказала я. — А почему мама, если вы уже обо всем договорились, если сейчас сплошная любовь и снова семья, почему мама не пришла к дочке на день рождения?

— Хорошенький был, кстати говоря, день рождения, — сказал папа. — Я понимаю, ты не виновата, но… Надеюсь, эта история тебя многому научила.

— Не надо, папочка! — попросила я. — Но ведь мама же не знала, что такое случится? Или знала? Или все-таки знала? — Я сощурилась и нахмурилась.

— Бог с тобой! — фыркнул папа. — Откуда она могла это знать? Ну, не думаешь же ты, что твоя мама знакома с этими мерзкими подпольными абортистками?

— Я ничего не думаю.

— Она в самом деле захворала, — сказал папа. — У нее действительно тяжелейшая мигрень. Будет правильно, если ты ее навестишь.

— Непременно навещу. Прямо вот сейчас. Но у меня еще есть кое-какие дела. Я буду вечером. Или завтра вечером.

Я подошла к нему, чмокнула его в щеку, быстро собралась и выбежала на улицу, думая только об одном: скорее бы появился этот проклятый черт Фишер.