«Таинственный блондин»

Совсем иначе должен был реагировать герой устной новеллы про игроков, которую записал со слов Пушкина на вечере у Карамзиных молодой автор Владимир Титов и которая известна нам как «Уединенный домик на Васильевском острове». В ней от пережитого потрясения Павел сходит с ума. Он покидает город и у себя в деревне показывает признаки помешательства.

Давно отмечено, что поведение Павла: отрастил бороду, отдавал приказания записками, никого не желал видеть, избил случайно заглянувшего к нему лакея — похоже на помешательство графа Матвея Александровича Дмитриева-Мамонова.

Матвей Александрович — одна из самых загадочных фигур в раннем декабристском движении. Сын предпоследнего фаворита Екатерины II, он происходил из древней фамилии, чьи предки восходили к князьям Смоленским и чья родословная отмечена в «Бархатной книге». Граф предавал неправдоподобное значение тайне своего появления на свет, подозревая, что его матерью стала не супруга отца, а сама императрица. Несметно богатый, Мамонов в 1812 году на свои средства организовал ополчение и, командуя им, прошел от Москвы до Германии, где поссорился с союзниками-австрийцами, избил и посадил под арест генерал-полицмейстера армии Федора Федоровича Эртеля и был сначала переведен Александром I в штаб 1-го Кавалерийского корпуса и вскоре подал в отставку[549].

Вместе с Михаилом Орловым он основал Орден русских рыцарей — первую тайную организацию, крайне узкую и законспирированную. Разрабатывал идеи создания в России по английскому образцу сословия пэров[550] — наиболее высокородных и богатых землевладельцев, которые собрали бы Палату, чтобы влиять на монарха или править без него. Боярская дума или замена самодержавия властью олигархии.

Мамонов с особой любовью описывал резиденцию пэра — замок или крепость, которая должна была вмещать войска и быть вооружена артиллерией. Есть сведения, что он приступил к возведению чего-то подобного у себя в имении Дубровицы под Москвой. В 1821 году, когда началось восстание греков за независимость от Турции, Михаил Федорович Орлов готовился со своей дивизией поддержать выступление Александра Ипсиланти, чтобы затем превратить войну на юге в гражданскую. Орлов рассчитывал двинуть революционные войска на Москву — в тот момент незащищенную — использовав крепость «пэра» в Дубровицах как опорный лагерь[551].

У Дмитриева-Мамонова специально для этого похода хранились реликвии — знамя Минина и Пожарского и окровавленная рубашечка царевича Дмитрия[552]. Символический смысл предметов состоял в том, что новые революционные войска как бы завершали Смуту, окончательно изгоняя интервентов из России, и доказывали пресечение старой династии Рюриковичей, отвергая права Романовых и желая для страны республики.