— Так уж иди скорее, чаю напейся. Мы уже все напились, но я в самовар жару подбавляла и чайник прикрыла, чтобы не остыл.

Саша подошел к столу и, налив себе чашку, взял баранку. Несколько минут длилось тяжелое молчание; мальчик пил чай, мать сидела поодаль от стола, наконец она прервала молчание, сказав;

— Без тебя почтальон приходил, повестку мне принес на десять рублей… Это от брата; в прошлом письме он писал, что жениться задумал, ну конечно, ему в таком случае самому деньги нужны… Спасибо и за то, что прислал хоть это!.. Только теперь уж на его помощь нечего нам рассчитывать, надобно как-нибудь самим управляться… А ты… все купил, ничего не забыл? Да чего ты будто осовел! Уж не потерял ли ты денег?!

— Нет, мама, вот все деньги (он поскорее выхватил платок, и мать сама, пересев к столу, стала развязывать узелок), сорок пять копеек мяснику я заплатил и… и… Москалеву рубль восемьдесят. Всего сдачи семь рублей семьдесят пять копеек… ведь так, верно?

— Верно… Ну, погляжу-ка я, что ты купил… (она развернула мешок с говядиной) мясо хорошее, свежее! Надо снести его в кухню, там холоднее (она ушла и вернулась). Теперь провизию посмотрю. Да выпей ты еще чаю! Согрейся хорошенько! (Мать Саши делалась веселее, разговорчивее, раздражение, вызванное беспокойством и ожиданием сына, утихло.) Ну вот, полфунта чаю в восемьдесят копеек купил, а я сказала четвертку, я знала, что ты перепутаешь! Сахар! Да разве тут два фунта, тут гораздо более! Мука, ну, это, пожалуй, верно пять фунтов. Горшочек масла! Отчего же горшочек? Ведь я тебе чашку дала, куда же чашка девалась?

Саша стоял смущенный, не зная, что сказать, как приступить к рассказу. Куда девалась чашка? Он не хотел скрываться от матери, а только боялся снова взволновать ее, не хотелось ему также лгать и вывертываться, а потому он отмалчивался.

Наконец мать его выручила.

— Верно, разбил чашку или там, в лавке, разбили! Беда небольшая — недорого стоит. Хлеб, соль, крупа… А это что? Целый фунт конфет: а я тебе разрешила всего на пятнадцать копеек! А тут какой сверток, что еще может быть?! Пряники вяземские, вот как! Без моего позволения!

— Это, мама, мне подарили, — поспешил успокоить ее Саша, — знакомый приказчик… Я его не просил, он сам. И я, право, не виноват, что тут больше чаю, сахару, конфет… Я ему говорил, сколько всего, и у него на листе записано было. Он, верно, от себя прибавил… Я не виноват.

— Вот, право, чудеса! У него все знакомые; мясник знакомый и приказчик знакомый. Этак и купцы проторгуются, если тебе продавать будут по знакомству.