– Привет, мое мимолетное счастье, – сыронизировал я.

Она резко обернулась и, вяло улыбнувшись, ответила:

– А-аа, это ты. Привет.

– Кого-то ждешь или свободна? – Мне хотелось, чтобы в голосе больше не было иронии. Зачем напрасно раздражать красивую девушку, да еще тогда, когда у нее такой несчастный вид?

– Угу… Эдуарда… – И вдруг вдохновившись, по-видимому своими мыслями, продолжила: – Ты знаешь! Он со своей грымзой ведь разводится. А меня обещал взять с собой в Новосибирск на гастроли. Может быть, я даже у них в ансамбле буду петь… Мы уже репетировали, и он обещал мне поставить голос…

Эллу, как разлившуюся реку, уже трудно было остановить, поэтому, весьма бесцеремонно прервав ее красноречие, я спросил:

– Это тебе все твой дружок поведал?

– Ну да. Эдик. Она, представляешь себе, на Юге какого-то хахаля нашла. И в письме ему все это прописала. Развода, мол, требую немедленно! И все такое прочее. Эдик мне сам письмо показывал. Правда, прочитать не дал. Но я ему верю. Не станет же он мне врать… как ты думаешь?

– Конечно, не станет. Не такой он человек, – успокоил я Эллу. – Пока.

– Пока, – рассеянно ответила она, снова переведя свой взгляд в глубь квартала, откуда, по-видимому, и должен был появиться Эдуард.

Ноги будто сами собой, отдельно от моей воли, понесли меня к обрыву. Хотелось побыть одному, чтоб никого больше не видеть, не встречать. Особенно знакомых.

На «нашем месте» я остановился и увидел, как по реке, кружа его стремительным потоком, спешат куда-то большие, неуклюжие, набухшие от воды льдины. А лед по берегам – еще лежит незыблемо, как крепость, широкими сверкающими белыми полосами. И, казалось, что солнцу никогда не хватит сил растопить его. И что-то подобное, отдающее спокойным холодом, я почувствовал внутри себя.

«Да, до муки мне пока что еще далеко, – вспомнил я слова тренера. – Сейчас я ощущаю только муку».

Еще раз взглянув на реку, я уже немного спокойнее подумал: «Ну что же, значит и в моей жизни что-то вот так же стремительно изменится. Панцирь привязанности, делающий меня слабым, разлетится вдребезги! Просто надо быть, как эта река: свободным, упорным, сильным и, несмотря ни на что, постоянно стремиться к своей цели».

После прогулки я снова несколько раз позвонил Нине, но ничего, кроме протяжных призывных гудков, не услышал. Тогда по справочнику я нашел номер музыкальной школы, где она работала, и, представившись журналистом местной газеты, которому она после отпуска обещала дать интервью о работе с юными музыкантами, попытался узнать, где она.

– Не подскажете, когда начнутся занятия у Несыновой? – продолжил я уже с завучем школы, которую подозвали к телефону.