– Я хочу, чтобы ты это признала. Я не говорю, что не прощу тебя. Я знаю, что ты чувствуешь себя ужасно. Но чтобы это преодолеть, нужно посмотреть в лицо…

– Дженис приходила сегодня утром; может быть, она забыла его убрать.

По правде говоря, я ни на минуту не подумала, что Дженис могла проявить такую небрежность, но я отчаянно пыталась отогнать от себя картину, которая начала складываться в моей голове, как только я приняла в расчет более правдоподобного подозреваемого.

– Дженис не нужно было средство от засоров. Все стоки были чистыми.

– Хорошо, – собралась с духом я. – Тогда спроси Кевина, как оказалось, что эта бутылка не была заперта в шкафчике.

– Я так и знал, что мы до этого дойдем. Сначала «ах, какая загадка», потом виновата домработница, кто остается? И какой сюрприз: Ева, которая сама никогда ничего не делает неправильно, указывает на своего собственного сына!

– Он должен был за ней присматривать. Ты сказал, что он для этого достаточно взрослый…

– Да, это случилось в его дежурство. Но она находилась в туалете; он говорит, что дверь была закрыта, а мы же не поощряли нашего четырнадцатилетнего сына врываться к сестре в сортир!

– Франклин, эта история не складывается в единую картину! Сейчас не имеет значения, почему средство было не в шкафчике. Забудь пока об этом, ладно? Скажи, зачем Селия стала бы лить жидкость для прочистки труб себе в глаз?

– Понятия не имею! Может быть, это потому, что дети не только глупые, но и творческие создания, и это смертельная комбинация! Иначе зачем нам вообще держать все это дерьмо под замком? Важно то, что Кевин сделал все, что должен был сделать. Он говорит, что прибежал сразу, когда она начала кричать, и когда обнаружил, в чем дело, стал лить воду на ее лицо и промыл ей глаз – так хорошо, как сумел. А потом он вызвал скорую – даже раньше, чем позвонил мне на сотовый. И это было совершенно правильно, он все сделал в нужном порядке, и он просто молодец.

– Он не позвонил мне.