– Что ж, – сказал ты, – интересно почему.

– Повреждения… – я перевела дух. – Повреждения серьезные, так? Они должны были быть очень, очень серьезными… – Я расплакалась, но заставила себя перестать, потому что мне нужно было все это выяснить. – Если она потеряла глаз – а ведь сейчас хирурги справляются с такими случаями лучше, чем раньше – значит, он… Значит, там было месиво. Для этого нужно… ох… Для этого нужно время. – Я снова замолчала, слушая, как печка гонит в салон теплый воздух. Воздух стал сухим, слюна у меня во рту – густой и липкой. – Нужно время, чтобы это средство начало работать. Вот почему в инструкции сказано… оставить его на какое-то время, чтобы оно подействовало.

Я непроизвольно прижала пальцы к глазам, ощупывая тонкие веки, а под ними – гладкие, нежные округлости глазных яблок.

– Что ты такое говоришь? Обвинить его в том, что он за ней недоглядел – это уже достаточно серьезно…

– Врач сказал, что у нее останутся шрамы! Что она получила ожог всей этой стороны лица! Время, для этого требовалось время! Может, он и правда смыл средство с ее лица, но когда? Когда он закончил?

Ты схватил меня за руки, поднял их по бокам от моей головы и посмотрел мне в глаза.

– Закончил с чем? С домашними заданиями? С тренировкой по стрельбе из лука?

– Закончил, – простонала я, – с Селией.

– Не смей больше так говорить! Никому! Даже мне!

– Подумай сам! – я рывком освободила руки. – Чтобы Селия полила себя кислотой?! Селия всего боится! И ей шесть лет – не два года! Я знаю, ты не считаешь ее особо сообразительной, но она не дебилка! Она знает, что нельзя трогать плиту, и она не ест отбеливатель! А вот Кевин может дотянуться до этого шкафчика, и Кевин может открыть блокировку от детей даже во сне! Он не ее спаситель. Он это сделал! Ох, Франклин, он это сделал…

– Мне стыдно за тебя, стыдно, – сказал ты мне в спину, когда я, скрючившись, отвернулась к двери. – Демонизировать собственного ребенка только потому, что ты не можешь признать свою невнимательность. Это хуже, чем трусость. Это ненормально. Ты тут мечешься и выдвигаешь чудовищные обвинения, и как всегда, у тебя нет доказательств. Тот врач – разве он сказал, что история Кевина хоть в чем-то не согласуется с ее травмами? Нет. Нет, не сказал. Только его мать может обнаружить сокрытие какого-то неописуемого зла – она ведь такой эксперт в медицине и такой эксперт по едким химикатам, потому что она иногда занимается уборкой в доме.

Как всегда, ты не смог дальше кричать на меня, когда я плакала.