«Это лето я хотела посвятить только танцам…» Папа меня услышал!

Тот давний день не запечатлелся в моей памяти. Я даже не знала, как именно оказалась в студии, которая стала мне вторым домом. Но эта история — настоящий подарок. Танцы всегда были частью меня, и папа это видел.

— Прости, что подвела тебя. — Наша встреча совсем не похожа на встречу Мулань с отцом. Я не принесла ему императорскую печать. Папа считает, что отправил старшую дочь за море, а та пустилась во все тяжкие. И доля истины в этом есть. — Я сожалею о тех фотографиях.

Ты больше общаешься со своими друзьями и школьным психологом, чем с нами, — жалуется папа. — Иногда, возвращаясь домой, ты так быстро тараторишь по-английски, что мы не можем тебя понять. Иногда нам страшно, что мы неправильно тебя воспитали. Мы мечтали лишь о том, чтобы тебе жилось лучше, чем нам. Может, мы и в Америку приехали ради этого, а в итоге тебя потеряли?

— Неужели ты не понимаешь? — Я обнимаю папу, прижимаясь плечом к его груди. — Мне уже хорошо живется. Благодаря тебе и маме.

По папиному лицу пробегает судорога. Я опасаюсь, что он сейчас заплачет.

— Ты в самом деле так считаешь?

Тут подъезжает скорая, и нас засыпают вопросами.

— У меня сломана лодыжка, — спокойно сообщает папа.

— Папочка! О нет! — Как это типично для папы — все держать при себе. — А как же твоя работа?..

— Не беспокойся об этом.

Медики осматривают папу. У меня лодыжка тоже болит, но растяжения связок нет. Фельдшер протягивает мне белую таблетку (сильнодействующий ибупрофен) и бутылку воды. Пока другой фельдшер осматривает папину лодыжку, тот шутит, что тайваньская скорая оборудована лучше, чем иные больницы в Штатах. Папин голос теперь тверже, увереннее, чем мне помнится.

И вот еще что удивительно: они говорят по-китайски, но я понимаю, о чем речь.

Толпа уже начала редеть, переместившись на площадь Свободы и в театр. К нам пробивается человек в белом халате, становится на колени рядом с папой и пожимает ему руку. Волосы у него такие же клочковатые и седеющие:

— Энди, я примчался, как только получил твое сообщение.

— Доктор Джейсон Ли, — представляет его папа. — Мы вместе учились в медицинском. Это он все последние годы вызывал меня сюда на консультации.

— Он просто сокровище, твой отец, — пожимает мне руку доктор Ли. — Благодаря ему у нас в больнице лучшее медицинское обслуживание в Тайбэе.

Доктор Ли берет инициативу в свои руки, и вскоре папа уже сидит на носилках с временной повязкой на лодыжке. Несмотря на его протесты, медики заявляют, что он обезвожен после долгого путешествия, и ставят капельницу. Я осторожно шевелю рукой. Боль немного утихла, но я понимаю, что сейчас папу лучше не спрашивать про танец с посохом бо. Все будет нормально.