– О, я лучше побуду с Мирандой. По крайней мере, пока Грейс не вернется. Но потом я вас догоню, хорошо?
Бриана снова целует Элли, неловко прощается со мной и уходит. Но я не слышу ни звука из того, что она говорит, потому что все заглушает только одно слово –
– Грейс, – шепчу я. Поднимаю глаза на смеющуюся Элли, собираюсь с духом и, сделав глубокий вдох, объявляю: – Элли, Грейс мертва.
– Что? Нет, Миранда, Грейс здесь. После спектакля она всем нам сказала свои замечания. Очень полезные. Она…
– Элли, ты слышишь меня? Я убила ее. Убила Грейс. Пыталась все отменить, откатить назад, но не вышло, было слишком поздно.
От этого признания какая-то плотина внутри меня прорывается, и слезы, хлынув из глаз, текут по щекам. Элли же смотрит на меня в ужасе, но при этом с жалостью.
– Ох, Миранда, вы, похоже, и правда сильно ударились, когда упали.
– О, глядите-ка, кто это у нас воскрес из мертвых? – восклицает стоящая в дверях Грейс.
Да, она стоит в проеме в своем охотничьем жилете. Улыбается, как будто я вовсе не бросала ее умирать. Держит в руках бутылку шампанского, которую я посылала ей домой, и два пластиковых стаканчика. И, ласково взглянув на меня, добавляет:
– Похоже, этому кому-то не помешает выпить.
Глава 31
Глава 31
Я твержу себе, что это сон. Это мне только снится, что мы с Грейс сидим рядом. На самом деле я все еще в малом зале, я из него даже не выходила. А может, я умерла. Или в коме. Моему сознанию осталось жить считаные минуты, и мозг решил показать мне успокоительный фокус. Ведь нет никаких сомнений, что Грейс мертва или смертельно больна, иначе она позвонила бы в полицию. Не можем мы сидеть за одним столом – и где! В «Проныре»! Среди алых стен и звериных морд, приветственно таращащихся на нас черными блестящими глазами. Это Грейс захотела прийти сюда.
«Может, заглянем в наше старое логово?» – предложила она, когда мы вышли из театра и лениво побрели к парковке, как будто ничего плохого между нами ни на парковке, ни где-либо еще никогда не случалось. Я все пыталась взять ее, Грейс, за уже не холодную руку – недоверчиво, благодарно. А она, хоть и косилась на меня с удивлением, но не отшатывалась. Предлагала мне свою руку и сжимала мою в ответ.
«Так что, в паб? – продолжила она. – Смерть как хочется чего-нибудь сытного. Их рыба с картошкой – прямо то, что доктор прописал».
Спустился туман. Я все думала: «Не ходи туда, никогда больше туда не возвращайся». Но потом взглянула на это чудо – на Грейс, которая держала меня за руку в темноте, невероятно живая и веселая, и предлагала отпраздновать премьеру в нашем старом логове, и согласилась: «Да, конечно, как скажешь, Грейс».