– Я говорила тебе, что мой отец снова женится, – сказала я. – Но я не знаю, упоминала ли я, что он вдовец.

– О, черт, Челси, прости меня, – произнес он.

– Да, та сокрушительная потеря, о которой я говорила тебе в Париже. Это была моя мама. Семь лет назад. Рак поджелудочной железы. Вообще-то, я была здесь, работала на винограднике, когда мне позвонили и я об этом узнала.

Наши взгляды встретились, и лицо у него было такое, будто он точно знал, с какой силой эта новость ударила по мне. Это практически лишило меня самообладания. Я уже давно не плакала из-за потери матери, но его нежное сочувствие почти заставило мои эмоции выплеснуться наружу. Я покачала головой, подбросила травинку в воздух и стала смотреть, как она кружится, возвращаясь на землю.

– Знаешь, что было странно? Когда я вернулась домой, с ней все было в порядке. Они с папой заехали за мной на «Логане». Моя сестра уехала в колледж, но вскоре после моего приезда вернулась домой, и у нас было семейное собрание, посвященное нашей новой реальности. Больше всего мне запомнилось чувство, что все это, должно быть, ошибка, потому что мама выглядела в точности как всегда.

Джейсон ничего не ответил. Он просто слушал. Когда речь заходила о смерти моей матери, большая часть людей пыталась сменить тему. Джейсон был готов меня выслушать, и я была ему за это благодарна.

– Однако болезнь развивалась быстро. У мамы уже была четвертая стадия. Рак успел затронуть и другие жизненно важные органы, так что операция была невозможна, но мама продержалась намного дольше, чем мы думали. Она была такой стойкой!

– Как долго? – спросил он.

– У нас было чуть больше трех месяцев с того момента, как я приехала домой, и до ее смерти. – Мы постарались извлечь из этого времени максимум.

Джейсон кивнул, и мне стало ясно, что он понимает, как по-другому ты начинаешь смотреть на время, когда песчинки начинают падать в песочных часах все быстрее и быстрее и ты ничего не можешь сделать, чтобы замедлить их.

– Моя мама была моей лучшей подругой. Наверное, это странно, но у нас была особая связь. Моя младшая сестра, Аннабель, была папиной дочкой. Если он чинил унитаз, она наверняка была где-то рядом, подавала ему гаечный ключ. Но не я, я была с мамой. Я ходила за ней как хвостик. По субботам мы пекли. Мы обе любили изысканные торты и пекли их по любому случаю. Я помню, как однажды на Рождество мы испекли торт – и когда его разрезали, в середине появилась рождественская елка.

А еще однажды мы испекли торт с арахисовым маслом. Наш золотистый ретривер, Салли, вела себя хорошо, пока хватало сил, но потом не выдержала, вскочила на стойку и вгрызлась в торт, – я рассмеялась, вспомнив об этом. – Салли бросилась к двери с куском торта во рту, а мама побежала за ней. Я понятия не имею, что она собиралась сделать.