– Извини, – выдавила я, махнув рукой, как будто могла отмахнуться от душивших меня эмоций. Я положила голову на сложенные руки, пытаясь дышать че- рез них.

– Нет, все в порядке, – ответил Джейсон, – я понимаю, – он положил руку мне на спину и провел ею вверх и вниз по позвоночнику успокаивающим жестом.

– Мои воспоминания о Джесс сейчас горько-сладкие, – сказал он. – Горькие, потому что ее больше нет, но сладкие, потому что память о ней сохраняет ее живой в моем сердце и уме, и я дорожу этим, даже если это больно.

Все так и было. За все годы работы в АОО я ни разу не встречала человека, который бы так точно выразил мои чувства. Я и представить себе не могла, что человеком, способным понять меня до конца, окажется Джейсон Найтли.

Я подняла голову и повернулась к нему. Он не двигался, поэтому я наклонилась вперед и обняла его. Мы только что разделили столько горя и боли, что мне очень нужно было за что-то – или за кого-то – зацепиться. Как будто бы я стояла на краю скалы, и подо мною была бездонная яма горя, а это горе звало меня, мне хотелось броситься вниз и утонуть в этой тьме. И чтобы сделать шаг назад, мне нужна была помощь. Дрожь пробежала по моему телу, когда я попыталась взять себя в руки. Джейсон притянул меня ближе и прижал покрепче. Мы прижимались друг к другу, как выжившие после шторма, пытаясь оценить ущерб и сориентироваться. Я чувствовала, как его сердце бьется в такт моему, как наше дыхание смешивается. Его амброво-смолистый запах обволакивал меня, словно невидимая нить, привязывая к нему. Я хотела остаться там навсегда, но не могла.

Я отстранилась, заставляя себя отпустить его. Он был коллегой. У нас была серьезная сделка, которую надо завершить в ближайшие несколько дней. У нас были границы, которые нельзя было пересекать.

– Извини, – я сжала руки в кулаки и прижала их к груди, чтобы не потянуться к нему снова.

– Эй, все в порядке. Мы делились друг с другом тяжелыми воспоминаниями и поддались минутному порыву. Это нормально.

Я отвернулась и подтянула к себе колени, сжавшись в маленький комочек и пытаясь сохранить самообладание. Я могла это сделать. Я могла сопротивляться дикому желанию прижаться к нему, зарыться лицом в изгиб его шеи, зарыдать на его груди, прижаться губами к его губам. Правда могла.

– То есть каждый раз, когда ты рассказываешь об этом, девушки кидаются к тебе в объятия? – поддразнила я, пытаясь разрядить возникшее между нами напряжение.

Он откинулся назад. Его глаза встретились с моими, и я заметила, что они были такими же голубыми и ясными, как небо над головой.