– Если хочешь, то я переоденусь, и скоро вернусь, – загадочно прошептала она.

– Приходи конечно, я буду ждать, – обрадовался он.

Она длинно посмотрела на него, резко отвернулась, будто обрывая магию момента, и легко побежала вниз по ступенькам. Монгол посмотрел ей вслед, а затем, засунув руки в карманы, победно прошествовал за свой столик. Ему было хорошо! Сердце пело! Сердце стучало так, как умеет стучать только сердце барабанщика!

– Братан, в картишки не желаешь? – скучающим голосом обратился к нему худенький чернявый паренек, перелистывая в руках замусоленную колоду.

– Не, не хочу.

Паренек ушел.

Прошло еще полчаса. Монгол сходил в туалет, умылся. Холодная вода на миг отрезвила его. Проверив карманы, он вытащил из сильно похудевшей пачки купюру в 50 тысяч.

– Мало ли. Хоть на хлеб, – пробормотал он, стараясь не думать о еще недавно нарисованном в его воображении роскошном пире, который собирался устроить на поляне. – В конце концов всех кормить я не собирался, а Том сам виноват.

Засунув купюру в носок, он вернулся в ресторан и заказал себе еще выпить.

– В «Буру» срежемся? – к нему снова подошел Чернявый. – А то я автобуса жду, одному скучно.

– Денег нет, – ответил Монгол.

– Да не боись, на просто так поиграем, на счет, – сказал Чернявый.

– Развести меня хочешь? На просто так – это на «без интереса».

– Музыку знаешь, музыкант? – Чернявый усмехнулся, почесал нос. Будто еще раздумывая, подсел за столик и перетасовал колоду. – Ну ладно. Давай тогда на «без интереса». Сдвинь.

Монгол рассеянно глянул на дверь ресторана.

– Ладно, давай.

Чернявый раздал по три карты.

– А я тут сижу, жду автобус, даже поиграть не с кем, – скучно повторил он. Монгол вскрыл карты. Ему повезло.

– Тридцать два, – гордо объявил он.

– Двадцать пять, – сказал Чернявый. – Молодец. Сдавай, а мы запишем.