– То есть вы мне предлагаете вытираться чужим грязным полотенцем? Вам не стыдно? – Дама махнула рукой, и пошла своей дорогой.

– Да, торгаш из меня… – мрачно пробормотал Том, глядя ей вслед. – За весь берег один покупатель, и того прогнал.

Где-то в глубине души он, на дух не переносивший коммерцию, чувствовал себя предателем, прикоснувшимся к чему-то постыдному, к миру дельцов и барыг. Но эта мысль, к сожалению, совершенно не притупляла чувство голода.

Бросив полотенце на плечо, он стал подниматься в город.

– Коврик не нужен? Купите коврик, – без особого энтузиазма говорил он встречным нарядным отдыхающим. Коврик никто не брал.

Мучительное урчание в желудке привело его на рынок. Здесь можно было найти горсть вялого винограда или даже разжиться подгнившей дыней. Веселый гомон и крики зазывал, приправленные благоуханием свежеиспеченных лепешек, душистым базиликом и тархуном, резким запахом солений, напоминали ему о чем-то далеком, смутном, но бесконечно радостном. То ли о детском карнавале, то ли о позабытом походе с мамой на рынок. На прилавках всюду теснились румяные яблоки и пышные розовые помидоры, громоздились, будто соревнуясь, кто выше, пирамиды картофеля и поленницы кабачков. Лакированно поблескивали горки перца, важно топорщились своими подвявшими желтыми цветками пузатенькие, будто выточенные по единому шаблону, огурчики, щерились зубами из своих загадочных темно-красных утроб гранаты. В невысоких фанерных ящиках истекали соком надрезанные на пробу персики; в них деловито хозяйничали осы и кишели жирные зеленые мухи. Все это великолепное разнообразие наслаждений было создано Ее Величеством Природой для человека, – тому оставалось лишь с удовольствием отправлять его в рот… Но на этот праздник жизни у Тома не было входного билета. Бесцельно слоняясь меж торговых рядов, он оказался, наконец, в самом дальнем углу рынка. Толкучка осталась позади. Покупателей здесь почти не было, да и торговцев, за исключением двух женщин, тоже. Одна торговала лепешками, а у другой были дыни и крупный, будто наполненный солнцем, белый виноград.

Том остановился, не в силах оторвать взгляд от душистого, со слегка подгоревшей корочкой, лаваша. У него, кажется, даже слегка закружилась голова.

– Так вы берете? – наконец спросила торговка.

– А почем дынька ваша? – отошел он к другой, чтобы как-то оправдать свое замешательство.

– Та за недорого отдам.

Том пошел дальше.

– Я уступлю, – крикнула вслед женщина.

Том рассмеялся.

– Да я так, поинтересоваться.

– А что не нравится? Ты попробуй.

– Я бы с радостью, но денег нет.