– Похоже, в дым, – кивнул Монгол. – Наверное, в Крыму начал.

Привычно забросив сумки на третью полку, они сели в конце вагона на свободные боковые места. Напротив, в обшарпанном купе сидели старик и молодая женщина с ребенком.

– Да что же это такое! – причитал старик. – С самой Феодосии туалеты никак не откроют. Проводник – в состоянии опьянения. Как говорится, в дрезину.

– Дед, а тебе в туалет надо? – подмигнул ему Монгол.

– А как же. – Дед аж подскочил на месте. – А то, знаете… После этих южных персиков и винограда… Наблюдается некоторое утомление организма.

– Пошли! – Монгол провел старика до туалета, оглянулся, быстро открыл дверь. – Если что – было открыто!

– Ага! Ага! – Дед исчез за дверью.

– А что, открыли? – В проеме появилась женщина с ребенком.

– В ручном режиме. – Монгол неопределенно повел рукой. Женщина кивнула, заняла очередь. Затем пришла бабушка с внуком. За ними стали два пацана. Монгол плюнул, вернулся к себе на место.

– Решил доброе дело сделать. Смотри, сколько народу спас. – Монгол похлопал себя по карману. – А ты его выкинуть хотел.

– А из тебя неплохой проводник получился! – засмеялся Том.

– Скорее полупроводник.

Вечер они встретили без приключений. Наконец, за окном мелькнули высокие арочные окна и колоннада с небольшой башенкой.

– Лозовая. – Том сверился с картой. – До Харькова пару часов. Остался последний отрезок до финального броска!

Они вышли в тамбур, закурили.

– Отлично идем.

– Не говори! Не идем, а летим!

– Доброе утро! – в тамбуре показался их проводник. В одной руке у него была бутылка пива, другой он пытался одернуть застегнутый не на те пуговицы китель. Подняв на них запухшее, но веселое лицо, он поправил лихо заломленную фуражку, и спросил:

– Есть шо?

– Нет.