– Идол! Идол! Антихрист! – подхватила какая-то бабка. – В аду тебе гореть!

Черный ход тоже оказался заблокирован. Целителя не пустили.

– Я работал в США! Я все расскажу американскому послу, – гневно кричал Кашпировский, возвращаясь к машине. – Он меня знает. Перед ним сам Кучма на цыпочках ходит. Вот погодите, – он вам устроит!

– Спаси, Господи, люди твоя! – пели ему вслед.

Кашпировский, погрозив кулаком напоследок, уехал. Это была победа.

– Пацаны, привет. – Егор подошел к семинаристам и, не зная что сказать, спросил наугад: – У вас Григорий Нисский есть?

– А если найду? – подхватил один из семинаристов, и они рассмеялись.

Для расширения кругозора ему посоветовали перво-наперво ознакомиться с трудами Исаака Сирина, Максима Исповедника и Дионисия Ареопагита.

– Я и не слышал о таких, – сказал он.

– У нас один священник знакомый есть, отец Симеон. Он святоотеческие книги сам с греческого переводит. Макарий Коринфский, Никодим Святогорец… Ты знаешь, сколько их всего на русский переведено?

– Нет, не знаю. – Том пожал плечами.

– Всего вот столько, – показал пальцами один.

– А не переведено во-от столько! – широко раздвинул руки другой.

– Приходи на воскресную школу. Это в центре, у собора.

– Спасибо! Приду.

Это был тот ответ, к которому он стремился, подспудно чувствуя, что у христианской веры должна быть и интеллектуальная высота. Недаром же люди так легко расставались за нее с жизнью.

Однажды, возвращаясь домой, он замешкался в подъезде у почтового ящика и случайно услышал с улицы голоса соседок.

– Клава сказала, Егорка наш теперь в церкву ходит.

– Так его ж летом по голове тяжко вдарили, и он в больницу попал. С тех пор и ходит.

– Ну цэ получше, чем на кладбище или отую ихнюю музыку слухать.