– Они будут вести себя разумно, – проговорила мать, не поднимая взгляда от скатерти. – И повеселятся.

– Повеселятся? – Отец фыркнул.

– Разве тебе никогда в юности этого не хотелось, Яаков? Свободы?

– Никогда не вставай на путь искушения, – процитировал отец по-английски строчку из Гемары. – Даже Довид ха-Мелех[227] не сумел устоять.

Мать поднялась из-за стола; глаза ее остекленели.

– Он поедет. – Все застыли: мать осмелилась перечить отцу. Она тут же потупилась, покрасневший отец вперил в меня смутно-обвиняющий взгляд. Никто не проронил ни слова. Я ушел к себе.

* * *

Отель мне понравился сразу же, едва я увидел бассейны, похожие на лагуны, и номера с видом на океан. Оливер заказал люкс за пять сотен в сутки.

– Подарок от родителей на день рождения, просто заранее. – Он переоделся в белый атласный халат – они висели в шкафу в ванной. – Я признаю только очень широкие кровати.

Весь день мы провели у океана, после ужина выпивали. Набравшись как следует (Оливер уже проблевался и накурился), отправились на Дюваль-стрит – по словам Ноаха, центр ночной жизни Ки-Уэста. Заходили в разные бары, Оливер покупал нам выпить: стаканчики с бледно-голубой текилой, “Ирландской автомобильной бомбой”[228], горящей водкой (на вкус как желчь). Компания студенток Флоридского университета техники и сельского хозяйства, сидевшая в углу ковбойского бара, высмотрела Эвана. Мне в пару определили двадцатилетнюю девицу с волосами цвета воронова крыла, она сообщила мне, что хочет стать ветеринаром и лечить лошадей, и все подталкивала меня, показывая дорогу. Какая-то девица плюхнулась было к Ноаху на колени, но он вскочил и помчался в туалет с тем же проворством, с каким прорывался к кольцу противника. Мы миновали приземистый закоптелый дом, сияющий неоновыми огнями. С крыльца нас поманили две женщины.

– Почем? – спотыкаясь, пьяно крикнул Оливер.

– Сотня в час, – ответила одна.

– Считай, даром. – Оливер едва не ухнул в мусорный бак, полез за кошельком, но Амир и Ноах потащили его прочь.

Студентки Флоридского университета заказали столик в глубине клуба. Спутница Эвана достала из сумочки пузырек – подруги следили, не видит ли кто, – и кредиткой выровняла дорожки. Я со сдержанным ужасом наблюдал, как она свернула двадцатку и, воспользовавшись ею, передала дальше. Оливер с Эваном согласились, занюхали буйно и весело. Ноах – я ни разу не видел его таким пьяным – на миг задумался, не последовать ли их примеру, но опомнился и пересел на другой конец стола, к нам с Амиром.

Ветеринарша приобняла меня за плечи: