– Знаешь что, Иден?

Я встал на его место у перил.

– Что, Эван?

– Ты прячешь себя настоящего.

Из клуба послышались крики – на сцену вышел диджей.

– Понятия не имею, что это значит, – сказал я, – и если честно, у меня нет настроения.

Эван допил пиво.

– Ты сраный показушник. Ты носишь маску. А знаешь, почему я так думаю?

Я не знал. Как не знал и того, почему у меня колотится сердце. Я решил, что больше никогда не буду пить.

– Нет. Но, как всегда, спасибо.

Эван поставил пустую бутылку на пол.

– Я сказал это не для того, чтобы до тебя докопаться.

– Нет?

– Я имею в виду… – Эван примолк, легонько пнул бутылку, она подкатилась ко мне и остановилась у моих ног. – Может, я сейчас обдолбанный в хлам, не знаю. Но я имею в виду, я ношу ровно ту же маску, что и ты. Я, как и ты, никого и ничего к себе не подпускаю. В общем… – он кашлянул, шумно вздохнул, – мне кажется, я понимаю, каково тебе. – Он кивнул. – Потому что ты, может, единственный человек в моей жизни, кто понимает, каково это. – С этими словами он направился в клуб.

Чего я добился в жизни? Восемнадцать лет минимальных доказательств того, что я живой человек, который чего-то хочет, что-то чувствует, осознаёт пустоту. Порой мне удавалось спрятаться, переделать себя в совершенно другого человека. Порой не удавалось. Неужели Эван тоже считает себя аморфным, подумал я, тоже мечется меж безликостью и всезнанием, умеет сокращаться и расширяться в небытие?

Наш вечер закончился костром на пляже. Эван улизнул с той девушкой, с которой познакомился. Когда мы уходили из клуба, Оливера след простыл.

– Да все у него в порядке, – заключил Амир, плюхнувшись на песок. – Утром вернется.

Чуть погодя Ноаху надоело и он ушел – пообщаться по фейстайму с Ребеккой и завалиться спать в кровать Оливера, – оставив меня наедине с ветеринаршей. Дело близилось к трем часам, я начинал трезветь, мысль о возвращении в номер вызывала дурноту. Ветеринарша закурила косяк, и мы, закатав джинсы до щиколоток, пошли босиком вдоль прибоя. Вода была черная, холодная. Я думал о том, как в последний раз был в темноте на пляже. Я думал о бессмысленных расстояниях, о морях и небесах. Я думал о губах Софии на моих губах.

– Что-то с тобой не то. – Ветеринарша зарылась пяткой в песок.

Она была под коксом, красные глаза блестят, взгляд стеклянный.