Эван подался вперед:
– Как ты думаешь, Иден стал сильнее или слабее от того, что так поступил?
– Забей. – Амир яростно ковырял вилкой салат. – Я не собираюсь обсуждать с тобой такие вещи.
– Я серьезно. Я знаю, ты считаешь, мы дурно на него влияем, но точно так же можно заявить, что Иден сам предпочел согрешить.
– Чувак, давай не будем портить обед. – Ноах взял Эвана за плечо.
– И кипу он вдруг перестал носить, – заметил Оливер, мирно потягивая “пинья коладу”. – Или мы не хотим это признавать?
Я покраснел, сжал вилку.
– Я ношу кипу.
Оливер пожал плечами:
– А с той девахой у тебя что? Ты все еще молишься каждое утро?
У меня кожа горела под кипой.
– Отстань, – сказал я.
– Да ладно, – произнес Оливер, – меня это не касается.
– Дело вот в чем, – не унимался Эван. – Мы можем смеяться над Иденом, но это недальновидно. Это импульсивная реакция, поверхностное суждение, поскольку на самом деле он заслуживает похвалы.
Я удивленно поднял глаза:
– Что?
– Подумайте сами. Перед вами человек, которого воспитывали по определенным правилам, так? Привыкший к одному-единственному, довольно строгому образу жизни. При этом он чего-то
– С тобой явно что-то не то, – заметил Амир. – Эти дикие философские рассуждения, все это… странно как-то.
Ноах отодвинул рыбу: