Его очередь отхлебнуть виски.

– Ясно. Ты ее не любишь, – буднично произнес он.

– Пардон?

– Ты не остался с ней.

– Знаешь что, Эв? В кои-то веки не лезь не в свое дело. – Я опьянел, но меня это не смущало. – Ты ничего о нас не знаешь.

– А я и не претендую, Иден. Но я знаю тебя.

Я выдавил смешок, с усилием поднялся на ноги, прислонился к дереву, чтобы не упасть.

– Нихера ты не знаешь.

– Я знаю тебя, потому что я сам такой же. – Он протянул мне руку, я помог ему встать. – И Блум это понимает. Да и она наверняка тоже, даже если не признаётся.

– Ну и пусть, – отмахнулся я, презирая себя за то, что от такого сравнения меня охватила гордость. – Но они очень ошибаются.

– Мы мыслим одинаково, – Эван гнул свое, не обращая внимания на мои слова. – Мы одинаково чувствуем недовольство. Мы боготворим мать, у нас сложные отношения с отцом, мы не умеем нормально выражать эмоции, любить, не заморачиваясь, нам обоим сломала жизнь одна и та же девушка. Как ты думаешь, почему Блум так упорно нас сводит? Сводит нас в пару на занятиях, дает нам читать одни и те же книги, покрывает тебя, просто чтобы позлить меня, – разве ты не видишь, что он ставит на нас эксперименты? Что он только и ждет, как бы прибрать нас обоих к рукам? Что ему нравится сталкивать нас друг с другом?

Напряженное молчание. Мы смотрели друг на друга под лунной короной.

– Эван, – решился спросить я наконец, – что с тобой?

Он закатил глаза.

– Думаешь, у меня сорвало резьбу? – Он вырвал у меня бутылку. – Ноах так думает. И Амир уже тоже. Даже Оливер – правда, его это нихуя не парит.

– Дело не в нас. Ты в последнее время…

– Буйный? – перебил он.

– Я хотел сказать “ненормальный”.

Эван основательно приложился к бутылке.

– Я далеко не сразу к тебе проникся, но ты молодец, Иден.