– Выслушай меня, – сказал Эван. – Ты же у нас вроде как тоже мыслитель.

– Знаешь, ты был прав. Я правда считаю, что у тебя не все дома.

Нас постоянно заносило. До причалов оставалось всего ничего.

– Выслушай меня, – не унимался Эван, – или я не заторможу.

– Да слушаю я!

– Надава и Авиуда пустили на Синай, позволили ясно увидеть Бога, а потом? – Он снова прибавил газу, мы едва не упали на пол. – А потом их отвергли.

До причалов пятьдесят ярдов.

– Эван. – Я успокаивал себя тем, что он просто решил меня напугать. – Зачем ты сейчас об этом?

– Потому что я хочу знать твое мнение, Иден. Как думаешь, почему их отвергли?

– Почему? Потому что им не полагалось приносить жертву. – Я схватился за лоб, под пальцами бугрилась шишка. Я вспомнил занятие по Парашат Шмини в начальной школе: Аарон, узнав, что обоих его сыновей-священников истребил небесный огонь за то, что принесли в Храме неподобающую жертву, молчит. – Они воскурили перед Господом айш зара. Чуждый огонь.

Эван запрокинул голову.

– Чуждый огонь, – захохотал он, – чуждый огонь.

Тридцать ярдов.

– Я спрыгну, – предупредил я, – клянусь.

– Каббала утверждает, что в душе борются две силы, – произнес Эван, не сводя взгляда с причала. – Ратцо, стремление освободиться от земных забот и предать себя Богу, и шува, стремление вернуться к человеческой жизни. Всю жизнь мы разрываемся между этими двумя силами. И вот что я думаю. Надава и Авиуда никто не отлучал. Напротив. Они почти победили. Они позволили ратцо взять верх, вышли за рамки телесного, устремились к трансцендентному, принесли жертву. И чем все кончилось, Иден? Выяснилось, что они недостойны. Не всем хватает сил, не всем суждено узреть Бога.

Я приблизил лицо к его лицу.

– Это уже не смешно. Это ненормально.