– Обычно о таком не спрашивают.

– Вы не можете мне сказать?

Он замялся.

– “И я от горя человечней стал”[298].

– Так и знал, что найду тебя здесь, – произнес знакомый голос за спиной.

Мы с мальчиком обернулись к дверям. По проходу шел Эван, венок из листьев он сменил на белый смокинг. Хромота его прошла, шрам исчез. Я не понял, к кому он обращается, к мальчику или ко мне.

Мальчик потупился:

– Вам здесь не место. (Эван все равно уселся справа от меня.) У вас нет билета.

– Есть, конечно. – Эван достал билет из нагрудного кармана. – Только, кажется, не сюда.

– То есть ты не останешься? – спросил я Эвана.

Он покачал головой:

– Увы, нет. Мне нужно посетить другой показ.

– Вам нельзя здесь оставаться, правда, – настаивал мальчик. – Мы обязаны начать как можно скорее.

– Я на минутку, – ответил Эван.

– Откуда ты его знаешь? – спросил я. – Даниэля?

– Я его и не знаю. Толком не знаю. – Внимание Эвана привлекла картина на стене. Он указал на нее, рассмеялся негромко: – Ты мог выбрать что угодно, а выбрал именно это?

– Я ничего не выбирал, – возразил я. – Я даже не знаю, что это.

– “Пилский замок во время шторма”, – снова вмешался мальчик. – Бомонт.

– По-моему, тебе подходит, – заметил Эван.

Свет начал гаснуть.