– Не понимаю, о чем ты…

– Ари, нет света, я… я ослеп!

– Что?

– Я ослеп, блядь, не вижу нихера, я…

– Так, окей, погоди, – тяжело дыша, перебил я, склонился к нему, осмотрел его глаза, будто знал, как это делается, – я тебе помогу. Наверняка этому есть объяснение. Может, грязь попала или что там еще, щепка. Дай я…

– Щепка? Ты думаешь, мне в глаз попала щепка? Иден, я же тебе говорю, я в прямом смысле нихера не вижу.

Рассуждай логически, велел я себе. Не поддавайся панике. Признай, что инородные вещества до сих пор стремительно бегут по твоим венам. Определи, не галлюцинация ли это, не кажется ли тебе. И молись, чтобы это была галлюцинация.

– Оливер, – произнес я и пришел в отчаяние от звука собственного сдавленного голоса, – где ты был? Почему не пошел с нами?

Он встал и споткнулся о камень. Я подхватил его.

– Куда не пошел?

– В пещеру, – раздраженно ответил я, – которая ведет…

– Я помню только бронзовые ворота, – уныло перебил он, – больше я не видел ничего. – Он уперся руками в колени. Лицо его было в земле. – Со мной тут кто-то был.

– Кто-то из нас?

– Нет, чужой. В тфилине.

– В тфилине? – Я примолк. – Тогда, конечно, это был один из нас. Откуда тут еще один чувак в тфилине?

– Я свой не брал. Ноах, Эван и Амир – тоже.

– Я взял.

– Ты был в нем вчера вечером?

– Нет, но…

Оливер двинулся дальше, но я остановил его.