Я объясняю им, что на «Мартине» почти не осталось пресной воды, бензина, да по большому счету и еды тоже, что электричество отключится в течение сегодняшнего дня. Потом интересуюсь, что у них при себе, они начинают суетиться. В единственном рюкзаке у них только баллончики с краской, зажигалка и несколько дешевых ножей. По всей видимости, они сидят в какой-то сети, получая кодированные сообщения в чате, различные группировки планировали «по максимуму устроить хаос» по всему Стокгольму, и когда они окончательно решили присоединиться – «я до последнего сомневался, – говорит долговязый, – в каком-то смысле я никогда не считал саботаж решением проблемы, я, блин, по жизни слишком буржуазен», – остальные объекты уже были разобраны, но никто не вспомнил про архипелаг. Про шикарные пабы, дорогие виллы, жрущие тонны бензина катера, про этот сегрегированный манежик для высших слоев общества. И все это без охраны, вдали от полицейских автомобилей и кордонов, в тех местах, где даже вертолету сложно приземлиться.

– И что же вы сделали?

Девушка поднимается на ноги, становится чуть в стороне в лучах восходящего солнца и начинает проделывать что-то вроде приветственного ритуала, сцепив пальцы под подбородком.

– Сделали?

Я вздыхаю:

– Вы же сказали, по максимуму устроить хаос. Так что вы сделали?

Они опять начинают суетиться, один из парней широко улыбается, они о чем-то шепчутся. Наконец слово берет долговязый:

– Когда прибыли на Сандхамн, разбили несколько окон в каком-то доме и взяли с собой спиртное, которое нашли в барном шкафчике. Потом тихонько выбрались из дома, слили бензин из навесного мотора у одной из лодок и отправились в гостевую гавань, порисовали немного из баллончиков и побаловались с огнем на причале, где заправка. Мы думали еще что-нибудь устроить, но…

– Этот чертов норвежский бугай, – ворчит младшенький. – Со своим чертовым гарпуном, или что там у него было.

– Багор, так он называется, – отвечаю я и взглядываю на море. Солнце уже немного поднялось над горизонтом.

Сквозь шум волн и ветра прорывается гудение моторной лодки. Я смотрю на девушку, все еще стоящую в позе приветствия солнца, и прямо над ее плечом замечаю красивый, поблескивающий в лучах катер красного дерева, он скользит к острову, на котором мы сидим в ожидании того, что случится дальше.

* * *

Он хотел показать мне свой город, место, где мы когда-то с ним жили, хотя у меня давно не осталось никаких воспоминаний об этом; спустившись в пахнущем больницей лифте на первый этаж, мы вышли в уличный гомон и зной, и я взял его за руку. Строители в кепках и с оголенными торсами, высотные дома, которые громоздились все выше ряд за рядом, как дети на школьных фотографиях, женщины, идущие быстрой уверенной походкой, цокая каблучками.