Я проглатываю стыд, вспоминаю, как этим утром отдала маме булочку и кусок ветчины, которые сберегла для Аякса, это ведь было доброе дело как-никак, тащу дальше икеевский пакет и слышу свистящее дыхание Эмиля, взглядываю на дорогу, там стоят две женщины в желтых с синим жилетах, когда мы подходим ближе, видим, что на них написано «ДОБРОВОЛЬНАЯ РЕСУРСНАЯ ГРУППА», у одной из женщин короткостриженые и выкрашенные в красный волосы, с виду она немного похожа на учительницу, которая вела у меня уроки кройки и шитья в шестом классе, вторая помоложе, толстая как бочка, у нее длинные светлые волосы и синяя кепка на голове, рядом стоит тачка с чем-то вроде садового инструмента, там лопата, грабли, секатор, рабочие перчатки, обе женщины в резиновых сапогах, так что кажется, будто они вышли на весеннюю уборку территорий в коттеджном поселке.

– А вот и вы, здравствуйте, – говорит та, что с красными волосами, мило улыбаясь. – Мы как раз думали, не вы ли приехали на машине спасательной службы. – Она машет рукой назад, на нашу машину, которая так и стоит у садика, примерно в ста метрах от нас. – Решили уже было поискать, куда это вы делись?

– Мы скоро поедем, – заверяет ее Эмиль, как если бы она была охранником на парковке. – Повезем это в Реттвик.

Улыбка становится шире. Она указывает на мешки:

– А что это, можно поподробнее?

Он пожимает плечами и идет дальше, мимо нее:

– Наши вещи, само собой.

Она достает из кармана рабочих штанов мобильник. Нет. Телефоны тут барахлят, у нее в руке что-то вроде рации.

– Знаете, я только что с сыном говорила. – Она указывает в ту сторону, откуда мы пришли: – Он стоял там, у магазина, и сказал, что внутри двое людей. Мародерствуют.

– Мы из спасательной службы. Я работаю в администрации, – Эмиль продолжает цедить слова уголком рта, не выказывая никаких эмоций. – Заведующий начальной школой. Мы тут заняты реквизицией, это…

Крупная блондинка, которая все это время молчала, успела вытянуть из тачки длинную лопату и делает несколько коротких шагов к нам, одновременно широким движением замахиваясь лопатой, которую держит обеими руками как биту. Все происходит медленно, Эмиль слышит ее, успевает обернуться и понять, что вот-вот последует удар, но он слишком неуклюж со своей забинтованной правой рукой и тяжелым мешком, а может, к этому примешивается и что-то еще: усталость, недостаток еды и воды в последние дни – движения его вялые и сонные, и полотно лопаты попадает ему по правому плечу; пошатнувшись и вскрикнув, он роняет мешок на грязную землю, тот с бренчанием падает.