Блондинка недовольно хрюкает и встает прямо над ним с воздетой лопатой.

«Она метила в голову, – с удивлением осознаю я. – В шею».

Тетка с красными волосами шлепает к Эмилю, наклоняется пониже и начинает, чуть всхрапывая, нюхать воздух, выглядит это смешно, как будто она притворяется собакой, мне не хватает Аякса, не надо было ни за что его отдавать.

– Водка, – констатирует она. – Или виски? Только крепкое брал или для винишка тоже местечко нашлось?

В продуктовом за кассой была запертая дверь, и краем глаза я видела, как Эмиль ее вскрывал, он бормотал, что, мол, надо проверить, что внутри, может, бензин или еще чего. За городом в таких удаленных деревнях можно заказать спиртное в продуктовый магазин, вспоминаю я, как-то на Мидсоммар папа тоже так делал, я видела.

Эмиль сидит неподвижно на земле, рука от поврежденного плеча изогнулась вниз под каким-то замысловатым углом. Губы безмолвно шевелятся. Тетка с красными волосами бьет носком резинового сапога по мешку, из него вываливается пачка сигарет и выкатывается несколько баночек снюса, под ними булькают бутылки, тетка перекатывает их подошвой сапога и кудахчет, хохоча.

– Ауш…ен…то…шан, – по слогам читает она иностранное название на этикетке. – Стаффану такое на пятидесятилетие подарили. Недурные напитки вы там пьете, в вашем Реттвике.

Она машет рукой, и я вижу, как вдоль дороги к нам приближаются два парня, они одного со мной возраста, может, чуть старше, в шортах и майках, а из красного домика с надписью «РЕМЕСЛЕННЫЕ ИЗДЕЛИЯ» выходят еще трое, такое чувство, словно деревня вокруг нас просыпается к жизни.

– Забирайте алкоголь, – быстро говорю я. – Берите алкоголь и табак и остальное тоже, мы уедем и никогда больше не вернемся.

Тетка с красными волосами мотает головой, в первый раз за все время вид у нее по-настоящему рассерженный:

– Вы не поняли. Все, что вы похитили, должно быть возвращено в магазин и расставлено по полкам. Мы заявим на вас в полицию, и вы будете платить штрафы и неустойку за все, что разбили.

Она одной рукой поднимает мой икеевский мешок – при этом на лице у нее не дрожит ни один мускул, они у нее где-то поглубже запрятаны – и кидает его в тачку.

– Тут у нас не то что в вашем Стокгольме, тут никакой анархии нет, – продолжает она. – У нас тут закон и порядок. И преступные группировки по округе не разъезжают и не тащат все подряд.

– Мы таких, как вы, не потерпим, – вставляет блондинка, впервые открыв рот. Она стоит, закинув лопату на плечо, и смотрит вниз на Эмиля с легкой тоской, как если бы целый день работала в парке, а он – последний куст, который следует подрезать до перекуса. Говорит она монотонно, без выражения: – Мы анархию не потерпим.