Я делаю несколько глубоких вдохов. Чувствую руку Линнеи на своей, пальцы решительно сжимают ручку двери.

– Сдвинься-ка, – шипит она, толкает дверь и легко и тихо проскальзывает мимо меня в темноту.

Сначала я ощущаю прохладу. После стольких недель липкой душной жары подвальная прохлада кажется почти неприятно резкой. А потом запах земли и глины, старой картошки и чего-то сладкого, вроде яблок, а из-под него проступает запах грязи, ржавчины, старения.

Я иду следом за Линнеей, и первое, что вижу чуть дальше по проходу, где мягкий трепещущий свет пробивает тьму, – тюбики зубной пасты. В небольшом чемоданчике, таком, на колесиках, он лежит раскрытый на засранном полу, а под белыми тюбиками с красными и синими логотипами виднеются упаковки презервативов и бутылки с шампунем и кондиционером, духи, дезодоранты, а в другой половине раскрытого чемодана – маленькие белые упаковки, я понимаю, что это лекарства, рядом с чемоданом целая гора косметичек, несессеров, пластиковых пакетов и одна сумочка «Луи Виттон».

Линнея тянется к свету, и по ее спине видно, как она слегка расслабляется, она машет, подавая мне знак подойти поближе. Я осторожно приближаюсь, и передо мной раскрывается пространство комнаты, здесь несколько чемоданов, в одном свалены мобильники, в другом – ноутбуки и планшеты, третий наполнен коробочками со снюсом и пачками сигарет. Вдоль стены полки консервов и стеклянных банок с вареньем или чем-то вроде того, но несколько полок освободили, и теперь на них рядами выставлены бутылки крепкого алкоголя и вина, рядом стоит несколько канистр бензина, а еще посуда, бокалы, несколько картин, пара дамских сумочек, чуть дальше в углу – две сумки для гольфа с кучей клюшек, а вплотную – огромный сундук с какой-то бесформенной горой пластика, прикрытой дерюгой всех оттенков серого и черного, из-под ткани на свету поблескивает металлом застежка, и у меня внутри все сжимается, когда я понимаю, что это детские автокресла.

Он сидит по центру, в старом протертом кресле, лицо наполовину отвернуто от нас, он смотрит в пол. В черной спортивной сумке лежат наушники всевозможных фирм и расцветок, на голове у него новехонькие Bose QuietComfort, раскрашенные под зебру, он улыбается звукам и медленно раскачивается, продолжая рыться в сумке, музыка у него на такой громкости, что звуки прорываются наружу, хотя по идее эти наушники должны полностью их изолировать. На полу рядом с креслом стоит подсвечник, такой как выставляют на Рождество, от него исходит теплый, по-домашнему уютный свет.