Я чувствую чью-то руку у себя на плече. Пума. Он вопросительно смотрит на меня, как бы спрашивая: «Это он?» – и я киваю в ответ.

Дальше все происходит за какую-то пару мгновений, лишь судорожно вдохнув несколько раз, мне удается составить цельную картину из криков, ударов и взмахов рук, и я хотя бы примерно начинаю понимать, как все происходило, когда они вошли, опрокинули кресло с ним, и, раньше чем он успел среагировать, Линнея отдавила ему пальцы, так что парень завопил и инстинктивно перевернулся на живот, чтобы сжаться, тогда на него всем своим весом насел Пума, прижал голову к грязному полу, стащил наушник с одного уха, наклонился и прошипел: «Пасть попридержи, мы просто кой-чего перетереть хотим».

Ни капли не думая, я делаю несколько шагов вдоль стены, огибаю всхлипывающего, тяжело дышащего, бессильно скорчившегося на полу парня и вытаскиваю из сумки одну клюшку, я раньше играла только в мини-гольф, эта клюшка гораздо тяжелее, железная головка, по ощущениям, тянет на несколько тонн, я грохаю ею об пол всего в нескольких сантиметрах от лица перепуганного мальчишки, встаю, опираясь на клюшку, и гляжу на него; я не испытываю ни ненависти, ни страха, осталось только чувство омерзения и ощущение нелепости происходящего.

– Ты дал мне сегодня вот эту вещь, – говорю я, демонстрируя ему солнечные очки. – Они весьма необычные.

Я опускаюсь на корточки, мое колено почти касается его плеча.

– Но я видела очень похожие пару дней назад. На одной женщине. И мне интересно, не знаешь ли ты, где она.

Он отвечает пискляво, как будто у него вот прямо сейчас стал резко ломаться голос:

– Я их нашел.

Я вздыхаю:

– Как это нашел? Винтажные очки в лесу валялись, их выкинули?

– Их кто-то забыл в туалете. На бензоколонке.

На секунду меня окатывает волна облегчения: бензоколонка, точное место, камеры наблюдения, вышки сотовой связи, данные с кассового аппарата, я доберусь до него, у меня все получится, я это сделала, а потом я вдруг вижу, как парень резко вздрагивает, начинает вопить, ему что-то капает на лицо, я смотрю вверх, Линнея склонилась со свечой и поворачивает ее так, чтобы воск стекал ему на лицо, волосы, глаза. Парень снова визжит и, высвободив руку, пытается с воем вытереться, а воск все продолжает капать ему на волосы и затылок. Я устало взглядываю на Линнею, она пожимает плечами и выправляет свечу, так что воск перестает течь на него.

– Ты врешь, – хладнокровно произносит она. – Ты их украл. Так же как и все остальное в этой комнате. Расскажи, и мы уйдем.