– Но изначально идея была твоя, – повторяет она и гладит меня по волосам. – Неужели не помнишь?

Я мотаю головой, пытаюсь вспомнить, но у меня ощущение, что я всю жизнь только и делала, что разъезжала на машине, разоряла садики, дышала дымным воздухом и страдала от несчастной любви к Пуме.

– Это было так давно, после того как мы с папой какое-то время сильно ссорились и так далее. А ты заметила, что я грущу иногда по вечерам. И вот как-то вечером, когда я сидела и грустила на диване, ты подошла ко мне.

Мама улыбается воспоминанию и смахивает прядь грязных волос со лба. Она не красила волосы с Мидсоммара, и они опять выглядят седыми и неухоженными.

– И ты сказала, что, может, нам надо уехать куда-нибудь всем вместе. В теплые страны, например. Пожить там в свое удовольствие. И начать все заново.

Со стороны Сильяна по дорожке поднимается голландобельгиец, он радостно машет мне рукой. У мамы на лбу прорисовывается настороженная морщинка, но вслух она ничего не говорит. Она вздыхает, сжимает руки в кулаки, словно собираясь с духом.

– Я не хотела тебе говорить, но папа с Беккой живут дома у той самой… девушки. И позавчера у них была полиция и забрала его. А Бекка, судя по всему, осталась там. Вчера я весь день пыталась… разобраться с этим, но пока нет никаких доказательств того, что с ней там плохо обращаются, социальная служба не располагает ресурсами, – мама зло изображает кавычки левой рукой, – чтобы сделать что-нибудь в сложившихся обстоятельствах.

– Так Бекка…

Мама отвечает решительным кивком:

– С той самой женщиной.

Лагерь вокруг нас начинает просыпаться, мужчина с двумя сыновьями плетутся к месту выдачи сухих пайков, женщина с одиннадцатилетней дочкой идут с пакетами в сторону домика, где уже образовалась очередь к стиральным машинам, усталость и безнадежность – вот что все сейчас переживают, из лагеря вывезли тех, кто был слишком болен, чтобы оставлять их здесь, все, кто ругался, скандалил и требовал, тоже нашли способ убраться отсюда, теперь вокруг нас только те, кому не осталось ничего лучшего, чем сидеть и ждать непонятно чего. Я думаю про Зака, я всю ночь думала, рассказать маме про «Тойоту» или нет, но не сомневаюсь, что она захочет отправиться в леса на его поиски, а ей этого не выдержать, к тому же никому нельзя покидать лагерь, это постановили вчера после докладов об «участившихся случаях подозрительных краж и вандализма, а также об инцидентах с применением насилия или угроз применения насилия».