Эмиль откладывает гитару на песок и ложится на спину рядом с коляской, я вижу, что плечо и ключица у него забинтованы, повязка какая-то замызганная, туда уже проник песок, Эмиль сильно жмурится на солнце, закуривает сигарету и выпускает дым как печная труба, прямо в небо, его жена отходит и пересаживается поближе к ребенку, у нее в руке игрушка-пищалка, розовая с оранжевым, она издает звук, похожий то ли на кошачье мяуканье, то ли на мышиный писк, и во всем этом сквозит что-то мимолетно знакомое, может, у Бекки была такая же?

«Я здесь слишком долго, – думаю я. – Все начинает слипаться в один ком».

Какой-то мальчишка помладше выбегает на мостки с большим надувным матрасом в виде здоровенного хот-дога, я слежу за его спиной, худенькие узловатые лопатки движутся под кожей как цыплячьи крылышки, это тоже кажется знакомым, я думаю о том, как Зак бегал со своим дурацким дельфином, как он часами мог сидеть на мостках и болтать с ним, он узнал из какой-то документалки, что дельфины умеют общаться с людьми.

Одна малышка свалилась в воду, я помогаю ей встать на ноги, поправляю нарукавники, чтобы они держались как следует, унылая девица с Родоса чистит апельсин и, вообще не таясь, пихает в рот сразу четыре дольки; правление постановило, что свежие фрукты должны распределяться в первую очередь детям, а мы, волонтеры, получили строгий наказ ни при каких обстоятельствах не брать себе ничего из детского фруктового пайка; я уже собираюсь напомнить ей об этом, но взглядываю вверх и замечаю, что мальчишка с надувным хот-догом гребет в сторону плота, опять вспоминаю про Зака, про то, как у него в тот день шла кровь из раны на ноге, как мы стали ссориться, а он наябедничал маме с папой, про «заткнись ты, недоразвитый, я совсем не так сказала».

Что-то во мне замирает, словно в телефоне, который вот-вот сядет и у которого экран, прежде чем совсем погаснуть, как бы зависает на несколько секунд.

«Я совсем не так сказала».

Мальчишка приближается к плоту, на него только что влезло человек шесть-семь из знакомой мне компании маунтинбайкеров, они играют во что-то типа «царя горы», пинают друг друга, им хочется покрасоваться своими загорелыми веломускулами, они кричат, смеются и брызгаются, их галдеж разносится по всему озеру, мальчишка младше, чем они, и ему тоже хочется взобраться на плот.

«Я не сказала, что мы его бросим, если он не сможет идти. Я сказала, что ему придется тогда вернуться обратно в дом. А потом он наврал, и я его за это назвала недоразвитым.