Вспомнив, как она курила на стоянке в ту роковую ночь, Джулиана достала из кармана ветровки пачку сигарет и спокойно зажгла одну от прикуривателя. Только выпустив из ноздрей дым, она спросила, не против ли я.

– Кури, если хочешь, – сказала я, но у меня было впечатление, что мой ответ ее абсолютно не волнует. Тем не менее она немного опустила стекло и стала выдыхать дым в образовавшуюся щель.

– Когда словак нас увидел, он не был удивлен и не стал ни о чем спрашивать. Он еще раз уточнил название места, куда должен нас доставить. И назвал цену: по двести евро с человека – деньги вперед. Перед тем как отправиться в «Замок сарацинов», мы устроили так, чтобы у каждого были с собой деньги, в том числе и у нас троих, поскольку нельзя было знать заранее, как все сложится. Поэтому мы смогли рассчитаться со словаком. Взяв деньги, он свернул их в трубочку и сунул в карман. Потом показал нам машины, в которых мы должны были ехать: в каждой машине по одному человеку, потому что ехать надо лежа и ни при каких обстоятельствах не поднимать головы. Все это он нам объяснил на ломаном итальянском языке, состоявшем из существительных и неопределенных форм глаголов. Он показал, как подняться на верхний этаж грузовика: там безопаснее. Все машины были марки «Ситроен», мне досталась белая. Я видела, как Данко и Берн забрались в свои машины; при этом, насколько я помню, мы не помахали друг другу, не пожелали счастливого пути, даже не взглянули друг на друга на прощанье. Сиденья в ситроене были покрыты нейлоновыми чехлами; я улеглась на них. Еще до того, как железная громадина автоперевозчика пришла в движение и, описав полукруг, выехала со стоянки, я заснула.

Проснулась я от холода: прошло, наверное, два или три часа, во всяком случае, уже совсем рассвело. В машине было как в морозильнике. Я съежилась, пытаясь завернуться в нейлон, но это не помогло. Словак сказал, что путешествие продлится примерно шестнадцать часов, а я подумала, что при такой температуре столько не продержусь. Вдобавок мне еще захотелось по-маленькому. Наверное, от холода и от волнения. Час я терпела, потом меня начало трясти. Словак не говорил, что по пути будут остановки. Он не дал нам свой номер телефона, к тому же Данко категорически запретил нам включать мобильники, иначе полиция моментально определила бы, где мы находимся. Мне оставалось только протиснуться между передними сиденьями и нажать на клаксон, который я удерживала минуту или две, сжимая колени, чтобы не описаться. Наконец я заметила, что мы тормозим, потом останавливаемся, но прошло еще какое-то время, прежде чем словак открыл дверь ситроена.