– Что такое автовозка?

На этот раз Джулиана даже не обернулась.

– Ты что, не знаешь?

Прежде чем ответить, она выдержала небольшую паузу, видимо, чтобы дать этой крупице невежества разбухнуть и еще больше увеличить расстояние между нами.

– Это такой огромный двухэтажный грузовик, на котором перевозят машины. Поняла теперь? Ну вот, этот парень показался нам надежным, и мы не ошиблись. Кое-кто довез нас на своей машине до стоянки, откуда он должен был отправиться дальше.

– Кто вас довез?

– Не имеет значения.

– Кто это был?

– Даниэле. Это был он.

Почему-то мне показался странным ее тон, когда она упомянула Даниэле: словно я обязательно должна была понять, о ком идет речь. Что позволяло ей так думать? Во рту у меня остался привкус сандвича, меня слегка мутило, а еще я чувствовала сонливость и в то же время – неуемное волнение.

– Он довел нас до стоянки и уехал, а словак появился только спустя полчаса, которые мне показались вечностью. Мы с Данко улеглись на асфальт, у всех на виду, но ничего не происходило. Данко прижался руками и ногами к асфальту, как будто умоляя о чем-то, например, чтобы асфальт поглотил его или хотя бы согрел. Думаю, виной тому было наше подавленное состояние. Я даже понятия не имела, что случилось. У меня были предчувствия, но я ничего не знала. Берн и Данко прибежали ко мне через оливковую рощу и закричали: надо убираться отсюда, скорей, скорей, потом мы сели в машину к Даниэле; Данко все время оборачивался и смотрел в заднее окно, а Берн, сидевший впереди, не обернулся ни разу, но как-то странно положил руки на колени – словно эти руки были не его, подумала я.

Там, на стоянке, пока мы ждали словака (мы прежде никогда его не видели, с ним связывался другой человек), Берн произвел на нас странное впечатление, он как будто одеревенел. Попросил у меня сигарету, я ему ее дала и только в этот момент поняла, откуда эта скованность и почему его руки всю дорогу были точно прикованы к коленям: у него на руках были раны, на которых уже запеклась кровь. Я достала платок и вытерла ему руки, но, чтобы смыть кровь, нужна была вода, хоть немного. Тогда Берн плюнул на платок, дал его мне и подставил руки с необычной для него покорностью. Руки были… какие-то вялые. Я спросила, больно ли ему, а он сказал, чтобы я не волновалась. Я оттерла кровь с одной руки, потом с другой, и, к моему удивлению, на них не оказалось ран. Я посмотрела на него, а он невозмутимо выдержал мой взгляд, своими глазами передавая информацию моим глазам. Так вот что случилось. Так вот что мы сделали. Я закурила, мы с Берном стояли и молчали, а Данко распростерся на асфальте, словно призывая чей-то гнев на свою голову. Это он так объяснил, как бы обращаясь к небу, что имел место несчастный случай. «Они первые на нас напали», – сказал он, и я все поняла.