– Ада будет здесь меньше чем через час.

– Так быстро я не доберусь.

– Ладно, сделай что можешь. Было бы лучше всего, если бы она меня не увидела.

Я стала искать в темноте туфли, куртку и ключи от машины. При этом я уронила стойку с ручками на письменном столе, но не подумала их подбирать. Перед уходом я задумалась: а купил ли Томмазо дочке подарок на Рождество? Фигурка тролля была там же, куда я поставила ее по приезде из Исландии – на книжкой полке. А вдруг малышка ее испугается? Ладно, потом разберусь. Я схватила фигурку и вышла.

Когда лифт привез меня на пятый этаж, дверь, как и в прошлый раз, была приоткрыта, но внутри стояла тишина. Я осторожно вошла.

– Сюда, – позвал голос Томмазо из другой комнаты.

Он сидел на кровати, на землисто-бледном лице под глазами залегли лиловые тени. Когда он попытался приподнять голову, на лице появилась гримаса боли. Я заметила выглядывающий из-под под кровати пластиковый тазик, и поняла, чем пахнет в комнате.

– Ты не болен, – сказала я. – Ты пьян.

– Ай-ай-ай! Выпил немножко.

Он слабо улыбнулся. На незанятой половине двуспальной кровати лежала собака. Она кротко смотрела на меня.

– Почему ты не сказал мне об этом по телефону?

– Боялся, что ты не так сильно будешь меня жалеть.

– Я приехала не потому, что пожалела тебя.

– Вот как? Почему же?

– Потому что…

Я не знала, как закончить фразу. «Потому, что мы друзья»?

– Образцовый папаша, верно? – сказал Томмазо. – «Рождество с пьяным папой». Этого достаточно, чтобы вызвать социальных работников. В следующий раз так и будет. Коринна ждет не дождется.

Он снова попытался встать, но у него так закружилась голова, что мне пришлось подхватить его, иначе бы он упал.

– Лежи! – Я была напугана. – Не понимаю, что ты мог выпить, чтобы дойти до такого состояния.

– Я нарушил все четыре правила употребления алкоголя, – сказал он, прижимая ладонь ко лбу так, словно хотел остановить что-то вертящееся. – Не смешивать, не снижать градус, не пить натощак. И самое главное: не начинать раньше пяти вечера.