– Ты обиделся?

– Что за идиотские шутки.

– Я не хотела. Подними доску, я сама наберу.

Когда банка была полной, она сходила на огород, пересыпала червей землей и закрыла сверху капустными листами.

Возвращались молча. Гущин услышал, как шаркают по земле ее босоножки, и ему стало стыдно.

– Ну ладно. Давай мириться.

– А я и не собираюсь воевать.

Через несколько шагов она снова смеялась.

Возле дома Колесникова уже стояла машина. Рядом, на лавочке, сидел Лемыцкий и с ним два незнакомых мужчины в болотных сапогах. Первый назвал себя Володей. Гущин видел его в кабинете энергетика в день приезда. Второй после фамилии Шелудько добавил: председатель цехкома. Сам Евгений Матвеевич застрял на работе. Но ждали его легко, без нервозности – помогали анекдоты Лемыцкого. Колесников прибежал в начале шестого, и сразу отправились. По пути шофер заехал домой. Лемыцкий спрыгнул за ним.

– Слышь, Николай, давай прихватим для костра твоей специи.

– Перетопчетесь, у меня ее с гулькин нос осталось.

– Брось жадничать, ты же два мешка привозил. Будь человеком!

– А чушку чем буду палить?

Лемыцкий прошел за ним во двор и там, наверное, уговорил, потому что вернулся с большим кульком. Николай вынес тулуп и бросил его в кузов.

Добрались засветло. Машина остановилась на самом берегу. Палатку решили не ставить и спать в кузове. Лемыцкий и Шелудько принялись готовить стол, Колесников и Володя – настраивать удочки, Лемыцкий достал из пакета кусок белого вещества и протянул Гущину.

– Интересно, у него формула есть?

– Гущин взял кусок в руки и ошалел.

– Где вы его достали? Это же уротропин. Как раз тот ингибитор, без которого мы не можем начать чистку.

– А мы им курей палили, – присвистнул Лемыцкий. – Лет пять на складе валялся, потом Никола попробовал случайно, а он горит. Вот смотри.

Лемыцкий чиркнул спичку, край куска оплавился, и над ним появилось ровное пламя.