– Пойдем покидаем, пока не стемнело.

Они вышли к перекату. Течение было сильное, и поплавок то и дело тонул в бурунах. Ему казалось, что клюет, он дергал, но червяк оставался на крючке. Вода просматривалась до самого дна, до пестрых обкатанных камушков, но рыбы он не видел. Напарник ушел дальше по реке. Гущин собрался догонять, но, когда подтаскивал к себе отнесенный течением поплавок, из воды выпрыгнула длинная узкая рыба, сверкнула серебристым боком и снова пропала. Гущин бросил в то место, но поплавок, подхваченный потоком, быстро отнесло. Он закидывал еще несколько раз, но та, которую он увидел, не клевала и в воде ее было не видно. Он перебрался ниже и остановился возле тихой, почти без течения, ямы. Осторожно подкрался к воде и закинул удочку. Червяк еще не опустился на дно, а поплавок уже заплясал, пуская круги. Гущин дернул. На крючке болталась рыбка чуть длиннее среднего пальца. Гущин закинул второй раз и тут же вытащил следующую, точно такую же. А третья была с мизинец. Он подошел к самой воде и увидел, что они там просто кишат.

Гущин поймал еще с десяток, и ему наскучило. Оставив очередного малька на крючке, в надежде, что на него клюнет большая рыба, он пробежался по берегу, но Колесникова не нашел. Купаться было мелко, но он все-таки разделся и залез в воду. Острые камни кололи ноги. Там, возле поселка, речка была намного уютнее, и Гущин пожалел, что связался с рыбаками, а не пошел на пляж, где его ждала Людмила, во всяком случае – могла ждать.

Колесников сразу спросил про улов. Взглянул на пакет с мальками и заторопился к машине. Гущина задело.

– Своих-то покажи.

Евгений Матвеевич наугад достал из холщовой сумки рыбину и поднял ее за верхний плавник, высокий и яркий. Гущин не успел рассмотреть ту, что видел на быстрине, но теперь ему казалось, что она была такой же.

– Это и есть хариус? И много их у тебя?

– Одного до десятка не хватает. Вместе с Володькиными, может, и уха выйдет.

Темнело быстро. Костер они увидели издалека. Отклоняясь от петляющего русла, пошли прямо на огонь.

– Прекрасная здесь рыбалка. Я только из-за нее и приехал. Сначала два отпуска здесь провел, а потом и совсем перебрался, – сказал Колесников и замолчал, так же неожиданно, как и начал.

А у Гущина роса промочила брюки выше сапог, и мерзли колени. Ему было непонятно, как можно переезжать в захолустье только из-за того, что там прекрасная рыбалка. Взваливать на горб ТЭЦ, от которой осталось одно название, тащить за собой семью… Костер был уже рядом. Искры над ним поднимались до верхушек деревьев и кружились в черном и одновременно чистом воздухе. Чуть выше сверкали крупные звезды.