– А где остальные?

– На профком ушли.

– Какой профком?

– Обыкновенный, цеховой. Шелудько только что их увел. Ваську разбирать.

– Сварного, что ли?

– А сварного за что? Ваську Климова, он три дня шалаву свою по Михайловке гонял и с расстройства забыл, что на работу ходить надо…

Гущин не дослушал и побежал наверх. В кабинете Лемыцкого никого не было. Он заглянул в одну дверь, в другую, пока не влетел в красный уголок.

Стол для президиума стоял у самой стены. За ним, подперев щеку ладонью, сидел Лемыцкий. Шелудько в белой рубашке с мокрыми, гладко причесанными волосами стоял рядом и говорил речь. Лицо у него было розовым, то ли после душа, то ли от ораторского волнения. Остальные члены профкома расселись на стульях, расставленных в несколько рядов. Стульев было много, а их человек шесть, и сидели вразброс, так что Гущин еле отыскал бригадира. Между президиумом и членами профкома, низко опустив голову и сгорбившись, стоял молоденький паренек, похожий на старичка, худенький и белобрысый.

– Федор Иванович, ну что это за бардак! – начал возмущенный Гущин. – Я вас жду там. А вы?

– У нас, между прочим, заседание актива, – членораздельно выговорил Шелудько и перевел недоумевающий взгляд на Лемыцкого.

– Федор Иванович, там же работа стоит, а вы здесь лясы точите.

– Лясы точат бабы на базаре, а здесь, я еще раз вам повторяю, профактив собрался!

Лемыцкий успокаивающе протянул к Шелудько ладони.

– Минуточку, сейчас продолжим. Юрий Васильевич, у вас же остались люди.

– Семья-то большая, да много ли толку?

Афонин с Иваном поднялись и ждали, переглядываясь.

– Лясы точим. – Краска спала с лица Шелудько, и оно стало очень красивым. – Решайте, Станислав Станиславович, лясы мы точим, как утверждает командированный товарищ, или проводим мероприятие по воспитанию нарушителя трудовой дисциплины. – Шелудько отошел к окну и встал спиной к Гущину.

В красном уголке притихли. И вдруг засмеялся Иван. Тоненький смех не вязался с его крупной фигурой, и собрание не сразу поняло, откуда он исходит, а когда раздраженные люди уставились на Ивана, он засмущался и опустил голову, но смеха унять не смог и, прыская через каждое слово, изложил:

– Давайте вместо воспитательной проработки отправим Ваську на кислоту, вместо меня или Федюхи. Там у него быстро дурь выйдет. А если, к примеру, как я, выльет на себя бутылочку, так это того… может, и бабу гонять незачем будет. А чего? Запросто!

– Ладно, хватит, – оборвал председатель. – Что будем решать?