У меня теперь ещё сильнее впечатление, что Коллонтай, по «их» плану, должна была в книжном встретить Серену Легренци, а не Имму Боццини. Во всех отношениях Серена больше подходит. Боццини говорит, что Серена очень политизированная. Серена – «молодёжь, которая видит сквозь дымовые завесы» etc. Она знает историю русской революции, СССР etc. Она уехала в Монреаль изучать экологию и climate science, потому что не могла изучать филологию, когда происходит глобальная катастрофа. Её родители educated upper middle class. Папа – знаменитый интеллектуал. Значит, «аристократический гонор» у Серены на том же примерно уровне, что у Коллонтай. Они с Коллонтай могли бы с самого начала спорить про марксизм и про всё на свете до посинения. А Лунин всё равно бы нашёл продавщицу из книжного тем же способом. Они бы встретились в любом случае. Может быть, тогда фан-клуб ПЛП возник бы как-нибудь не как у нас.
Мне интересна «иллюзия», о которой пишет Д’Агостини. Очевидно, что это не «наводка» в нашем обычном смысле, если уместно слово «обычный». Д’Агостини не попала в чьё-то прошлое, не попала даже в своё прошлое, то есть не пережила заново какой-то эпизод молодости. Но опыт Д’Агостини напоминает «наводку», потому что она испытала моментальную «перестройку» сознания. Или можно сказать, что она испытала «наводку» без концептуального содержания. (Ведь её опыт «выскальзывал из слов».) Единственная пропозициональная информация, которую она получила точно, – это информация о различии двух «оттенков» сознания: в настоящем времени один «оттенок», а тридцать лет назад был другой. (Так происходит с буквальными оттенками цветов, которые расположены очень близко на спектре. Видно, что они различаются, но нельзя описать словами различие. Даже нельзя увидеть различие, если смотришь на оттенки по отдельности.)