У кагэбэшника темнеет в глазах. Он даже не пытается изображать конспирацию. Он шлёпается на скамейку на виду у Милды и американца и сидит, не сводя с них глаз. Милда замечает его, приветливо машет рукой. Американец немедленно встаёт и скалится виновато по-американски. Пытается как будто сказать всем своим видом:
Милда тоже встаёт, но она нисколько не стесняется. Она вытаскивает из сумочки почтовый конверт и протягивает его американцу, что-то при этом объясняя. Американец оглядывается на кагэбэшника. Ему явно стрёмно. Но в конце концов он берёт конверт, сбегает с крыльца и резвым шагом удаляется туда, где гуляют прочие иностранцы. Думает, наверное, гад буржуйский, что его не тронут на глазах у всех.
Кагэбэшник вскакивает, хочет бежать за американцем, отобрать у него конверт. Но вдруг он видит, что Милда идёт в его сторону. Не просто идёт, а улыбается, словно он не Вася из КГБ, а Иннокентий Смоктуновский.
«Василий Петрович», – говорит Милда. И «Вася», и «Петрович», кстати, от балды. Я не помню, как его звали. Не важно. «Василий Петрович, – говорит Милда. – Я не хочу идти на дневную сессию. Думаю вместо этого пойти гулять по живописным окрестностям. Не хотите мне составить компанию? Я знаю, вам тоже в тягость это мероприятие».
У кагэбэшника стукается челюсть об асфальт. Он и не думал, что [Милда] знает, как его зовут. Но он пытается из последних сил сыграть холодную голову при горячем сердце. «Милда Батьковна, – говорит. – Что это вы за конверт передали гражданину Соединённых Штатов Америки?»
А она только машет рукой. «Да так, – мол. – Чепуха. Ничего важного».
Кагэбэшник не знает, как на такое реагировать. Он, с одной стороны, влюблён в неё по самое не могу. А с другой стороны, он смотрит на неё и думает: «Ты чё, совсем дура, что ли? Тебе не рассказали, кто я? Ты забыла, в какой стране живёшь?» Ему и поцеловать её хочется, и любоваться ею, и дать ей в антисоветское латышское рыло, чтоб не воображала о себе лишнего. Сложные у него, короче, чувства.
Но любовь побеждает. Кагэбэшник забивает на конверт и плетётся за Милдой. Это, собственно, финал армянской части. Милда произносит о-о-очень длинный монолог про внеземные цивилизации, кагэбэшник её слушает, не перебивая ни разу, а потом они гуляют до вечера. Смотрят на горы, на Ереван вдали. К вечеру заходят в посёлок, который с обсерваторией рядом. Покупают у местных овечьего сыра, хлеба, вина домашнего из граната. Ужинают, сидя на траве.