Кагэбэшник замаскирован под рядового сотрудника обсерватории. Якобы он там работает электриком, и его за скромность и ударный труд пустили посидеть молча среди гигантов мысли на приставном стульчике. Некоторые гиганты и сами постукивают куда надо, но этого, видимо, мало. Ответственное мероприятие, иностранцы. Требуется полнокровный чекист.
Все в обсерватории при этом знают, естественно, кто он такой. И учёные знают. И все иностранцы уже на второй день знают. Американцы пялятся на него, как на гориллу в зоопарке. Улыбаются ему белыми зубами с безопасного расстояния. Наши светила мимо него бочком-бочком. Одни вообще стараются на него не смотреть. Другие, у кого славы и гонора побольше, смотрят брезгливо, с презрением. А местные армяне в открытую над ним потешаются.
Кагэбэшник всем отвечает взаимностью, всех ненавидит. Это размазано было страницы на две – как он всех ненавидит. Внутренний монолог его: «Дармоеды, козлы дрессированные. Бомбу один раз сделали и думают, что им всё можно. Хер знает чем занимаются на народные деньги. Есть ли, сука, жизнь на Марсе. Ужин из трёх блюд с видом на Арарат. Коньяк, рябчики-ананасы». Он-то сам из рабочей семьи, наш герой. Донбасс, Кузбасс – из таких каких-то краёв.
После знакомства с внутренним миром героя начинается действие. Кагэбэшник обнаруживает на симпозиуме непорядок. Подозрительная девушка с латышской фамилией крутится среди участников. Зовут Милда, как памятник в Риге. Молоденькая, лет двадцати пяти. Вроде бы наша, но щебечет по-английски, как лингафонный кабинет, когда иностранцы к ней обращаются.
Кагэбэшник проверяет список, согласованный во всех инстанциях. Ну, точно: и близко нет никакой Милды. Он звонит начальству. Бьёт тревогу. «Тут, – говорит, – самозванка какая-то. Просочилась».
А ему отвечают странным голосом: «Спасибо за бдительность, Вася. Но у тебя, – говорят, – с опечаткой список. Припиши, – говорят, – Милду авторучкой. Она из Томского политехнического. Дочка латышских ссыльных, да, есть такая неприятная деталь. Оба деда расстреляны при Сталине. Но вундеркинд, понимаешь. Восходящая звезда советской науки, комсомолка, все дела. Заселена в гостиницу с прочими научными работниками женского пола. Ты её держи, конечно, в поле зрения, мало ли она там чё. Но не напрягай понапрасну».
На реальной Бюраканской конференции были, кстати, женщины. Они с краешку стоят на общей фотографии – две или три. Кажется, советские. Имён я не нашла. Может, вы отыщете.
Кагэбэшник берёт под козырёк, но чувствует, что начальство его газлайтит. А он и так уже был злой как собака от классовой ненависти к работникам умственного труда. А теперь он ещё больше злой. И начинает он за Милдой следить с удвоенной бдительностью. Думает: «Я тебя, цаца латышская, вундеркиндша хренова, выведу на чистую воду – и всех, кто тебя опекает. Я им, сукам, покажу список с опечаткой».